• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:29 

АРТАМОНОВА Инга Григорьевна (часть 1)


Артамонова Инга Артамонова 5

Лучшая советская конькобежка

Заслуженный мастер спорта

Кавалер ордена «Знак Почета»

 
Артамонова Инга Артамонова 6

 


Инга Артамонова родилась 29 августа 1936 года в Москве, в старом доме на Петровке. Природа подарила ей отцовский большой рост, а от матери она унаследовала сильный характер.

 

Инге не исполнилось и пяти лет, когда началась война. Семья жила впроголодь, к Инге постоянно цеплялись болезни. Однажды, вызвав врача, родные девочки узнали: «Скорее всего, вам надо готовиться к худшему. У вашей Инги туберкулез. Если бы ей хорошее питание да лечение где-нибудь в санатории, а так…» Это было похоже на приговор. Инга посмотрела на готовых расплакаться самых близких ей людей и неожиданно сказала: «Ничего, справимся».

 

 

Анне Артамоновой – маме Инги, пришлось нелегко, особенно после того, как бросил семью отец. Ей приходилось рассчитывать только на себя и помощь своей мамы. Анна уходила на работу рано утром, а приходила, когда бабушка Инги, Евдокия Федотовна, укладывала внуков спать. Прожиточный минимум семьи складывался из зарплаты матери и бабушки, подрабатывавшей санитаркой в диспансере. У бабушки Инга была  любимицей.

 

В 1947 году в Москве было тяжело с продуктами. Мама Инги доставала один раз в неделю две пачки дрожжей, разводила их в воде, и вместе с пережаренным луком делала запеканку, которой кормила Ингу с братом. Инга говорила, что когда вырастет, то будет есть только мамину запеканку, но помногу. Однажды мама не смогла раздобыть дрожжей. Есть было нечего. Голодные дети довели мать до истерики. В тот же день Инга принесла  шесть картошек, которые стащила у кого-то из соседей.

 

К счастью, обострения болезни у Инги были не так часты. Для того, чтобы не «мозолить» бабушке глаза, девочка брала коньки и уходила на каток, благо их окна выходили на  стадион «Динамо» в Петровском парке. И нарезала там один круг за другим, словно пытаясь убежать от тяжелой болезни.

 

Каток Инга всегда очень любила, каталась в свое удовольствие. Там тренеры посоветовали Артамоновым отдать дочь в секцию академической гребли. В этом был свой резон – многочасовые тренировки мышц рук помогают развиться грудной клетке, а от этого и легкие в ней свободнее себя чувствуют.


Когда маме удалось устроиться на пароход дальнего плавания, который ходил по Волге, детям стало чуточку посытнее. Каждый раз они вместе с бабушкой ходили ее встречать на Речной вокзал, а после этого и на столе появлялось много-много всего. Были даже астраханские арбузы. А из ягод бабушка варила различные варенья.


В школе Инга была способной, но непоседливой девочкой, отличалась озорством и бесшабашностью. От нее можно было ожидать любых проделок. Она могла разорвать только что купленное матерью платье, перелезая через какой-нибудь забор, или, не выучив урока и сбежав с занятий, придти раньше времени домой, и объяснить это «смертью» учительницы.

 
Вместе с тем Инга была на хорошем счету в драмкружке, она также отлично рисовала. В драмкружке Инга исполняла главные роли - Дедов Морозов, из-за своего высокого роста, и партизанских командиров, так как мальчики в то время учились отдельно.

 

- Она способная девочка и может очень легко учиться, но ленива, - говорили ее учителя.

 
У Инги всегда были пятерки за пение, рисование и физкультуру. Ее классный руководитель, стараясь как-то привлечь непокорную девчонку к учебе, пробовала для этих целей один способ за другим. Но ничего не помогало. И на  собрании родителей она в сердцах назвала ее дылдой. На собрании была бабушка Инги, и тут же пошла искать директора школы:


- Знаешь что, ты как хоть думай про меня, а для учителя все ребята должны быть одинаковыми. А то дылда! Она такой же ребенок, как и все, только выше ростом, чем они, а кто же виноват, что они такие сморчки уродились?! А Инна у нас без отца росла, и туберкулез у ней... Это она на вид такая бедовая, а дома-то с ней плохо бывает... Ты не погляди, что она высокая... поэтому учительницу-то свою предупреди...

 

Евдокия Федотовна и учительницу предупредила:

 

- Ты ее защищай. Не смотри, что она такая высокая, туберкулез у нее. А рослая она потому, что в деда. Он в Гражданскую войну голову сложил, тоже бедовый был. И отец у нее – крупный мужчина, так что есть в кого!

 

О надвигающейся мировой известности Инги никто из родных не подозревал. Когда ей было 12 лет, в семье полушутя-полусерьезно обсуждался вопрос об Ингиных занятиях спортом после того, как ей предложили заниматься в гребной секции. Мама предлагала:


- Надо выбрать что-нибудь полегче, например, лыжи. - А бабушка тут же:


- Ну, к черту лыжи, запутаются еще ноги в этих палках.


Так выдвигались кандидатуры многих видов спорта. Инга продолжила занятия греблей, добилась немалых успехов, стала чемпионкой СССР среди девушек, в 17 лет выполнила норму мастера спорта, была в восьмерке загребной. Ее предполагали включить в сборную команду Советского Союза для поездки на чемпионат Европы среди взрослых.


После нескольких лет занятий греблей Инга превратилась в сильную и очаровательную девушку. Летнее солнце, свежий речной воздух на водном стадионе «Динамо» оказали благотворное влияние. Инга тренировалась с большой охотой, не делала себе никакой скидки на болезнь, и свершилось чудо – туберкулез начал постепенно отступать, пока не исчез совсем. Но при всей своей нелегкой жизни Инга всегда была очень спокойна, и ее трудно было чем-либо расстроить. Она была добродушным, безмятежным, и даже немного беспечным человеком. Но, так как большой любви к гребле у Инги не было - любовь к катку взяла свое.

 

Она сказала своему тренеру: «Гребля – это не мое! Я буду заниматься конькобежным спортом». В ответ тренер лишь улыбнулся: «Ты хорошо подумала? У тебя же рост 177 сантиметров! А в коньках нужны короткие мышцы, чтобы успевали быстро сжиматься и разжиматься!» – «Подумаешь, – парировала Артамонова, – я и со своими длинными всем покажу!» Тренер достал «из рукава» последний аргумент: здесь ты дважды чемпионка, а там начнешь все с нуля! Но и этот довод не сработал – Артамонова ушла.

Но признание пришло не сразу. Про Ингу поэтому говорили, когда она впервые выступила на первенстве СССР в 1955 году, где заняла 21-е место:


Но в 1956 году на первенстве Советского Союза в девятнадцать лет она стала абсолютной чемпионкой страны  с новым мировым рекордом в сумме многоборья.
И все равно ее не включили в команду для поездки в том же году на чемпионат мира. Однако, в 1957 году она добилась своего, и стала абсолютной чемпионкой мира. Победу Инга одержала в финском городе Иматре.


Скандинавские болельщики сразу же ее выбрали в свои кумиры. В 1957 году Артамоновой предстояло проехать круг почета с лавровым венком. Когда Инга катилась по стадиону, с трибун к ее ногам летели цветы. Финны ликовали и кричали русское слово: «Здо-ро-во!» Болельщики требовали еще и еще раз прокатиться по стадиону. Зрители с трибун стали скатываться по снежным валикам вниз - тысячи людей, мужчины, женщины, дети. Сотни рук потянулись к Инге — и не успела она ничего сообразить, как очутилась в невесомости, подброшенная вверх этими руками. Лавровый венок тоже подхватили и стали качать. И чемпионку, и венок.


Как ее вынесли с катка, через полчаса в дверь постучали. Вошел мужчина и сказал:


- Мы немного порадовались. Ваш венок разобрали на сувениры. Теперь тысячи людей на всю жизнь сохранят память о вашей победе... Извините...


С этими словами он положил на раскладушку венок. Вернее то, что осталось от венка — веник с семью листочками.


Так и не пришлось Инге подержать в руках тот венок из благородного лавра. Римма Жукова успокаивала чемпионку:


— Не переживай: у тебя будет еще не один такой трофей. Поверь мне.

 

Позже она завоевала еще четыре лавровых венка.

 

На банкетах, устраиваемых после чемпионатов мира, она оправдывала эту любовь к себе. Инга всегда появлялась на них нарядной и красивой. В этом проявлялся ее характер - не показывать, как тяжело достаются победы.

 

На чемпионате мира 1958 года в шведском городе Кристинехамне, где Инга выиграла свой второй титул абсолютной чемпионки мира, она, впервые серьезно увлеклась мужчиной. Ее избранником стал работник оргкомитета чемпионата швед по имени Бенгт. Между ними завязался роман в городе Бурленге, где Бенгт жил, а сборная СССР участвовала после чемпионата в показательных выступлениях.

 

В один из последних вечеров перед возвращением в Москву, когда команда организованно отправилась в кино, Инги недосчитались. Появилась она в отеле только под утро, объяснив свое отсутствие тем, что каталась с Бенгтом на машине.

 

Если бы не всемирная известность, фантастическая популярность в стране и титул двукратной чемпионки мира, заграницы ее бы больше не выпустили. Тем не менее, на какое-то время Артамонову все-таки сделали невыездной. Она не попала на Белую Олимпиаду-60, ей сократили ежемесячную зарплату с 3000 рублей до 800, у нее были проблемы с КГБ, настойчиво порекомендовавшим ей прекратить всяческие отношения с Бенгтом.

 

В 1958 году Артамоновой и другому конькобежцу Геннадию Воронину, по странному стечению обстоятельств, выделили по комнате в двухкомнатной квартире престижного дома, построенного для сотрудников КГБ. А в 1959 году она выходит замуж за  Воронина. Это был самый опрометчивый поступок в ее жизни. Геннадий оказался очень ревнивым супругом и неприятным человеком. И чем больше становилось у нее побед, тем сильнее у него было желание самоутвердиться, унизив ее. Инга ото всех скрывала, что у нее в семейной жизни нелады, даже когда Воронин начал ее бить, стараясь оставить синяки там, где они будут незаметны.


Стрессы, связанные с неудачным замужеством, сказались: в самый разгар подготовки к очередному чемпионату мира врачи снова находят у нее туберкулез. И чемпионат СССР 1960 года остался без Артамоновой.

 

 Трудно давались Инге ее успехи и в 1962 году.

 

У Инги была полоса неудач, связанная с плохим выступлением на высокогорных катках. Подводили больные в прошлом легкие. Внизу она бежала отлично, выигрывала, а поднявшись в горы, становилась неузнаваемой. Нет былой силы в движениях, она задыхалась. Тем не менее, Инга установила каскад мировых рекордов, превысив прежнюю сумму в конькобежном многоборье более чем на 10 очков.


Она смогла приспособиться к бескислородным условиям. Это потрясло всех. К тому же результаты прямо-таки были мужскими. Вот ее четыре мировых рекорда: 500 м - 44,9, 1500 м - 2.19,0, 3000 м - 5.06, сумма - 189.033 очка.

 

Впоследствии Римма Жукова писала:

 

«Они (рекорды) были столь великолепны, что все прежние спортивные подвиги в скоростном беге на коньках померкли перед ними. Инга почти полностью обновила таблицу мировых рекордов. Она побила рекорд Тамары Рыловой на дистанции 500 метров, который держался 7 лет; Лидии Скобликовой - на дистанции 1500 метров, который устанавливался ею в Скво-Вэлли; Риммы Жуковой - на дистанции 3000 метров, продержавшийся 9 лет, и, наконец, рекорд в многоборье, набрав фантастическую сумму... Ингу поздравлял весь спортивный мир».


В том же году, в 1962-м, Инга выиграла все, что могла. В том числе и в третий раз стала абсолютной чемпионкой мира. Это вновь произошло, как и пять лет назад, в финском городе Иматре. Потом - снова цепь сплошных неудач.


Но ее тренер 3. Ф. Холщевникова призналась:


- Она будет чемпионкой мира не два раза, а десять раз! 

 

Казалось Инга выдохлась, став трехкратной чемпионкой мира. Кому удавалось такое? Из женщин только Марии Исаковой. Но Инга так не думала. Не думали так и те, кто знал Ингины возможности. Она могла болеть и при этом долго не тренироваться, могла быстро прибавить в весе за это время, но проходил небольшой период, и она вновь была в хорошей форме. В Ингу верили тренеры и болельщики. Для подруг по команде она была ну чем-то вроде матери. Ее так и звали – «наша мать». К ней всегда приходили со своими бедами. Инга с одинаковой ответственностью выступала и на самых крупных соревнованиях, и на самых незначительных, даже за свой динамовский райсовет. Она могла себя плохо чувствовать, могла бежать с температурой, могла быть не в форме. Но никогда не могла спасовать, отступить в соревнованиях любого ранга. Это знали все. Знали и другое, что если Инга споткнется, упадет, то обязательно поднимется.


В 1963 году у Инги обнаружили язву. Это было накануне Олимпийских игр в Инсбруке. Вот запись в дневнике Инги, датированная 17 ноября 1963 года:

 

«Поздно вечером прилетела в Иркутск. Вчера вышла из больницы. Очень сильно болят ноги от долгого лежания. Просто не верю, что я на свободе. Очень хорошо быть здоровым человеком". А вот еще запись: "С 13 по 30 декабря 1963 года за 11 ледовых тренировок - 486 кругов - 194,5 км. Из них быстрой "работы" - 85 кругов - 33,5 км».

 

На одной из фотографий Инга запечатлелена в момент приступа язвы. Глаза ввалились, губы делают усилие, чтобы получилось глотательное движение... Потом, когда все пройдет, Инга могла отшутиться ("Сейчас очень модно иметь какую-нибудь болезнь";) или признаться матери в своих "достижениях" по излечению язвы ("Мама, а я вчера даже кусочек куриной шкурки съела, и, ты знаешь, ничего...";).


Зная ее необыкновенный настрой на победу, за месяц до олимпийских стартов, тренеры пообещали взять Ингу туда, если на отборочных соревнованиях в Москве она займет хотя бы на одной дистанции третье место. Инга, не оправившись еще от болезни, не войдя и наполовину в свою лучшую форму, заняла второе место на одной из дистанций. Но ее все-таки не взяли. И Инга второй раз не попала на Олимпиаду.


Но Инга не скисла. Она восстанавливала отнятые болезнью силы и смогла занять на чемпионате мира 1964 года второе место по сумме многоборья, а на первенстве СССР, которое было проведено под конец сезона, она полностью обрела спортивную форму и выиграла у всех, даже у сильнейшей в тот год челябинской конькобежки Лидии Скобликовой. Инга в пятый раз стала чемпионкой страны, а московские болельщики  прислали ей телеграмму: «На уральскую молнию нашелся московский громоотвод». Речь шла о споре на ледяной дорожке двух замечательных конькобежек. Лида после этого оставила на несколько лет коньки, а Инга и в 1965 году стала недосягаемой для соперниц всего мира.

Кросс-пост из сообщества "Чтобы помнили".


Артамонова Инга Артамонова 4


Продолжение следует...

 


@темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

10:28 

Франц Ксавье Винтерхальтер Портрет княгини Татьяны Александровны Юсуповой (1858)

18:55 

ЗЕЛЁНАЯ Екатерина Васильевна (Рина ЗЕЛЁНАЯ) Часть 2




Народная артистка РСФСР (1970)




Первым мужем Рины Васильевны был юрист Владимир Блюмельфельд. Он был намного старше Рины, она вышла замуж восемнадцатилетней, и поэтому относилась к нему больше как к другу. Разница в возрасте давала о себе знать и вскоре они разошлись. 

После развода с Блюмельфельдом Рина влюбилась в журналиста Михаила Кольцова. Но влюбленные часто расставались: Кольцов постоянно ездил в командировки в Женеву и в Италию. Кроме того, он был женат, и Рина Васильевна не стала разбивать чужую семью. Когда Кольцов надолго уехал в Испанию, она решила, что больше так продолжаться не может. По счастливой случайности она в тот момент встретила Константина Топуридзе,  который был известным архитектором, автором фонтанов «Дружба народов», «Золотой колос» и «Каменный цветок» на ВДНХ. Он был главным архитектором Ленинского района Москвы и заместителем академика Павлова по охране исторических памятников. Сохранить Новодевичьи пруды, удалось именно Топуридзе. На одном из совещаний в Кремле он так горячо доказывал Брежневу и его окружению, что безнравственно уничтожать парк, засыпать пруды, в которых отражаются стены и купола монастыря, и строить дома для ЦК, что генсек под впечатлением его выступления произнес: «Этот парень любит свое дело, к его мнению стоит прислушаться». 

Вся жизнь Рины Васильевны прошла рядом с Топуридзе, они прожили вместе сорок лет. «Все, что я знаю, я узнавала от него. Не было вопроса, на который он не мог бы ответить», - восхищалась Рина Зеленая своим мужем. Знакомство Зеленой и Топуридзе состоялось в Абхазии. Приятель-журналист как-то подвел к Рине красивого мужчину и представил: «Познакомьтесь, Риночка, это мой друг из Ленинграда, Котэ Топуридзе». Рина говорила: «Так в моей жизни образовалась новая профессия - жена архитектора. Сначала я думала: а, ерунда! Потом вижу: нет, не ерунда!»  


Жизнь супружеской четы Зеленая-Топуридзе была переполнена работой. Обычно вечером, после того как у Рины заканчивался спектакль, они шли в гости, в Дом актера или на какое-нибудь представление. Котз охотно сопровождал Рину, хотя потом ему частенько приходилось всю ночь сидеть за чертежами и проектами. Они почти не расставались. Если Рине случалось ехать на гастроли или съемки, Котэ просил: «Чтобы каждый день было письмо! Читать его я, может, и не буду, но оно должно лежать у меня на столе». Сам же писем не писал, отправлял только открытки. И Рина ежедневно писала мужу обо всех новостях. Себя Топуридзе называл «тираном с очень мягким и отзывчивым характером». 

У Рины Васильевны не было детей. Она воспитывала двух сыновей Котэ, с удовольствием проводила время с племянницей, уделяла внимание соседским детям. «Разве это нормально, как у людей? - сказала актриса однажды журналисту Глебу Скороходову. - Бездетная, я всю жизнь читаю за детей стихи и рассказы, и никого лучше детей в мире не знаю. Не повезло мне, хотя мать из меня могла получиться. Я разговариваю с детьми часами, как со взрослыми. И мне кажется, они меня признают». 

Рина и Котэ любили гулять, взявшись за руки, и этой привычке не изменили, даже в преклонном возрасте. Гуляя по Москве, Котэ рассказывал жене то о старой церквушке, то об обитателях старинного особняка в каком-нибудь переулке. Он знал все о каждом доме, о каждой площади столицы. Иногда Рина делала вид, что обижается на его возгласы: «Как, ты не знаешь? Не понимаю! Я от тебя этого не ожидал. Прощу, если почитаешь мне вслух». И вечером с удовольствием читала ему какого-нибудь любимого автора. 


Первый инфаркт у Котэ случился в 69-м. Это произошло ночью. Он стал сильно кричать во сне от боли. Когда его увезли в больницу, у Рины давление зашкаливало за двести, и повредилась сетчатка глаза. Через восемь лет у Котэ случился второй инфаркт, которого он не перенес. Когда начались поминки, она по настоянию сыновей заперлась у себя в комнате и вышла лишь тогда, когда все пришедшие разошлись. 

Пока был жив Котэ, она своих лет не чувствовала. А после смерти Котэ быстро начала стариться. Рина Зеленая рассказывала: «Когда мне выдали новый паспорт, я посмотрела и не поверила глазам — там оказалось гораздо больше лет, чем я думала. Вообще неприятно жить в конце века. Едешь на дачу в электричке рядом с молодыми, слушаешь их и хочется закричать: «Возьмите меня с собой». Но я знаю, что мое место здесь, в 20 веке, где все мне дорого, где все мои друзья. У нас было много хорошего». 

Потеряв Константина Тихоновича, Рина от переживаний почти ослепла. Чтобы хоть что-то видеть по телевизору, ей приходилось придвигать кресло вплотную к экрану. Рине даже сделали специальный бинокль. Но и это почти не помогало, и все домашние читали ей вслух по очереди. 

«Никто не знал, что с Риной происходит, какие гадости или болезни, — говорил Гердт. — О них знала только она сама и не отвлекала человечество на свои проблемы». Поразительно легкий характер! Она даже находила в себе силы по-прежнему шутить. «Если у вас бессонница, считаете до четырех. Можно до половины пятого».  


Когда Топуридзе не стало, она записала в дневнике: «Всю свою сознательную жизнь я прожила с человеком глубоко ученым, не говоря о таланте. Мне никогда не нужен был ни один словарь. А теперь, чтобы разъяснить что-то для себя, я должна спросить восемь человек». 

Дневник она вела всегда. Записывала события собственной жизни, заседания в сатирическом клубе «Чудак», на которые ее приглашали, путешествия, гастрольные поездки на юг и на Крайний Север, целину, фронт… Потом она издала свои дневники под названием «Разрозненные страницы». Она не уставала делать открытия. Когда ей предложили слетать в составе группы из 13 артистов на Северный полюс, Рина согласилась.  

— На Северный полюс? Рина, ты меня разыгрываешь! — не поверил муж. 

— Какое там разыгрываю! Нет, Котэ, я действительно лечу. Через три дня!  

— Но ведь ты только сегодня вернулась с гастролей. Я не видел тебя месяц! Какой еще Северный полюс?!! — с пол оборота заводится темпераментный Котэ. 

— Прости меня, мой ангел! Что тут поделаешь? Полярники с дрейфующей льдины прислали запрос на артистов. 

— Так… И что, кроме тебя желающих отправиться на Северный полюс не нашлось?  

— Ну почему… Нас летит тринадцать человек: конферансье Борис Брунов, пара акробатов, арфистка Вера Дулова… 

Рина вдруг осеклась и посмотрела на Котэ. Их глаза встретились, и ссора умерла, так и не родившись — супруги бешено захохотали. Просто обоим вообразилась одна и та же картина: на дрейфующей льдине, среди торосов — арфа, и Вера Дулова перебирает струны, осененная северным сиянием. Рине Зеленой и Константину Топуридзе часто приходили на ум одинаковые мысли. 

Рина олучила полярное обмундирование - меховые рукавицы, доху, унты и прочее, и села в Тушине на самолет. Нарьян-Мар. Амдерма. Каменный мыс — Обская губа. Город Игарка — лесозавод, мерзлотная станция. Остров Диксон. Колымские Кресты. Малюсенький городок Хатанга, где впервые увидела белого медведя. Бухта Тикси. Везде были даны концерты. В бухте Провидения артисты выступали перед группой геологов и были потрясены: зрители шли к ним пехом 40 километров - туда и 40 - обратно. В бухте Угольной до шахтерского поселка гостей волокли трактором: прицепили огромное железное корыто на полозьях-бревнах, насыпали, как горох, мешки с почтой, людей, чемоданы. Арфу везли на тюфяках, на руках. На перелете из Анадыря к мысу Шмидта ритм полета вдруг стал неровным, моторы завыли. Оказалось — обледенение двигателя, винты заклинило, но до аэродрома дотянули. Потом актеры получили разрешение лететь на Северный полюс, на дрейфующую станцию. От Тикси до полюса летели больше 6 часов. Эмоции от того, что последняя цель путешествия достигнута, захлестнули всех, даже арфу — на ней лопнули все струны.  

Все впечатления были занесены Зеленой в дневник: «Без ружья по лагерю ходить нельзя. На льдину всегда может прийти медведь. Они не любят долго плавать в холодной воде — бродят по льдинам… Когда медведь охотится, он закрывает свой черный нос лапой, чтобы на снегу его не было видно совсем, а когда он ловит нерпу, то ложится, обнимает лунку кольцом своих лап и сразу душит животное в объятиях, едва оно высунет голову из воды». 

Вернувшись, Рина написала о поездке рассказ и развлекала им слушателей на всевозможных дружеских застольях. Директора Творческих Домов всячески зазывали ее к себе. Зиновий Гердт, близко друживший с Риной, вспоминал случай на 60-летии Твардовского. Поэт только что уволили из журнала «Новый мир» — и праздник получился невеселым. Но на дачу приехала Рина Зеленая, и сказала, что ищет Гердта. Незваную гостью усадили за стол, и Рина принялась теребить Гердта: «Хочу выступить!». Гердт ответил: «Вы что, идиотка? Здесь цвет российской словесности, как же вы можете со своими штучками?». Но Зеленая настаивала, и Гердт сдался: «Перед вами хочет выступить…» А Рина его перебивала: «Вы что, идиот? Здесь собрался цвет российской словесности, как же я могу со своими шуточками»... Естественно, ее стали просить, и Рина выступила, и Твардовский от смеха катался по дивану. А потом сказал Гердту: «Зяма! Тронут, что вы позаботились обо мне, и в печальную минуту привезли Рину». 

«После шестидесяти Рина Васильевна много болела, перенесла много операций, сильно сдала, – вспоминала племянница актрисы Екатерина. – Она буквально за несколько лет превратилась в старушку, сильно располнела… А ведь была такой красавицей в молодости, занималась спортом, очень эффектно одевалась. После болезни Рина Васильевна стала одеваться скромно, лишь бы быть незаметной, и очень стеснялась своего нового облика. Но именно такой ее узнал массовый зритель и полюбил!» 


Актриса очень обрадовалась, когда ей предложили сыграть роль черепахи Тортиллы в фильме «Приключения буратино». Главным образом, потому что ее героиня должна петь. А петь Рина Васильевна любила. «Когда по радио теперь объявляют: «Романс Тортиллы». Исполняет Рина Зеленая», я чувствую себя тенором в опере», - говорила потом актриса. Кстати, песенка Тортиллы должна была быть на куплет длиннее: 

Мне казалось, счастье рядом -

Только лапу протяни.

Но осенним листопадом

Пролетели лета дни.

Старость - все-таки не радость,

Люди правду говорят.

Как мне счастье улыбалось

Триста лет тому назад! 

Рине Васильевна он очень не понравился: «Что такое «лапу»? Какую лапу? Нет у меня никаких лап!» И не стала петь. 


Последней ролью, которую актриса сыграла в кино, стала миссис Хадсон. Работа над образом растянулась на семь лет, последний из фильмов о приключениях Шерлока Холмса был снят в 1986 году, когда Зеленой исполнилось восемьдесят пять лет, и по такому случаю она сказала режиссеру Игорю Масленникову: «Теперь называйте меня Руина Зеленая». Выступая по телевидению в посвященной ей передаче, актриса предположила, что этим образом ее кинокарьера и завершится. Только по традиции сетовала – «была таким же предметом мебели, как шкаф». В дальнейшем об этой роли Зеленая почти не вспоминала. «Об этой роли и говорить то особо нечего, - сетовала Зеленая. - Вот если бы фильм назывался «Шерлок Холмс и миссис Хадсон» - это другое дело». 


Василий Ливанов рассказывал: «Мне было десять лет, и я с родителями находился в только что освобожденной Одессе, – рассказывает Василий Борисович. – Артисты прилетели на военных самолетах и выступали рядом с ними, на аэродроме. Рина Зеленая имела потрясающий успех! Ее просто купали в овациях. Тогда же родители меня познакомили с ней, сказав: «Это Вася». А она ответила: «Не успеете оглянуться, как у этого Васи вырастут усы!» 

Настоящее удовольствие Рина Зеленая испытывала во время озвучания мультфильмов, где ей чаще всего приходилось озвучивать юных героев. Рина Васильевна никогда не ограничивалась готовым текстом. «Как все шаблонно!» - возмущалась она и аккуратно переписывала роль со своими пометками и исправлениями в школьную тетрадку. Именно благодаря ей по сей день популярны Вовка из Тридевятого царства, Лягушонок, который ищет папу, Щенок, пытавшийся понять, кто же сказал «мяу», и цирковое чудо Лошарик. 


На исходе 80-х Рина Зеленая лишь изредка выезжая на творческие встречи, записи на радио или озвучание мультфильмов. Она почти ничего не видела из-за астигматизма, с трудом передвигалась после перелома шейки бедра, каждое утро делала «лежачую» гимнастику. Ее раздражала старость, но чувство юмора ей не изменяло «Бог покарал меня долголетием», - часто повторяла актриса. Однажды во время прогулки Рина Зеленая оступилась и упала в кусты рядом с дорожкой. Встать самостоятельно не смогла и стала дожидаться, когда кто-нибудь пройдет мимо. А дождавшись, сказала: «Обратите внимание! Здесь валяется Рина Зеленая! Она упала!» 

Она много болела, и однажды оказалась в коме. Из-за болезни костей Рина стала заметно ниже ростом, и страшно стеснялась этого. 

После смерти мужа Рина Васильевна решила больше не спать на супружеской кровати, а попросила родных поставить ей маленький диванчик, который назывался «Жесткая стрела». Узкий и длинный, красного цвета, его сразу же прозвали так в честь поезда «Красная стрела», курсирующего между Москвой и Питером. 

— На этом диванчике любила отдыхать и Раневская, — вспоминала племянница Рины. — Помню, однажды в отсутствие Зеленой звонит Фаина Георгиевна и просит меня: «Сделай мне чаю, горячую грелку, я к тебе приеду поспать на «Красной стреле». Раневская приехала, покушала, легла отдыхать, и звонит Рина, мол, как дела. Отвечаю, что лежит у нас Фаина Георгиевна. «Зачем ты ее снова пустила в дом!» — в шутку отчитала меня Рина. 

Самым любимым и желанным гостем в доме у Рины Васильевны, был ее друг Ростислав Плятт. Они часами болтали на французском языке, много шутили, репетировали концертные номера. Однажды они вдвоем разучивали песенку. «Марь Иванна, Марь Иванна, до чего ж вы хороши! Марь Иванна, Марь Иванна, я люблю вас от души», — пел Плятт. А рядом плясала Рина Зеленая. За всем этим со шкафа наблюдал кот актрисы Васька. Через некоторое время любимец начал сбрасывать со шкафа фигурки из бумаги, которые мастерила на досуге Рина Васильевна. Заметив это, Зеленая сказала другу: «Славушка, нам пора закругляться — видишь, зритель уже устал!» 


Одним из последних ее появлений на публике был творческий вечер Марии Мироновой. Хозяйка вечера, стояла у микрофона, а Рина безучастно сидела рядом на стуле и дремала. Только однажды, когда подруга пустилась в какие-то совсем уж неправдоподобные воспоминания, приговаривая: «Вот Рина не даст соврать», Зеленая встрепенулась: «Ну почему же… Врите на здоровье!». 

Последние годы жизни актриса прожила в центре Москвы, на Смоленском бульваре вместе с племянницей Тамарой Элиавой и ее супругом Юрием Хмелецким. 

— Она и сама не знала дату своего рождения, — рассказывала Тамара Алексеевна. — Просто не придавала этому значения. Мы и дни рождения-то не отмечали никогда, только именины, которые были аж четыре раза в год. Ведь настоящее имя у нее было — Екатерина, а Рина получилось, когда в далекие 1920-е годы на афише просто не по-местилось полное имя… При ее жизни мы высчитали, что она родилась в 1901 году. Но позднее я нашла аттестат из гимназии, где было указано: родилась 15 ноября (по старому стилю) 1902 года. А в дневнике своем Рина написала однажды: «Мне уже 18 лет. Боже, какая старая!» И подписано: 1920 год.  А вот то, что день рождения у нее 7 ноября, это выдумки энциклопедистов. Если по новому стилю, то родилась она 28 ноября. 

В дом к племяннице актриса переехала в конце 1970-х и прожила там десять лет. В последние полтора года Рина Васильевна предпочитала подолгу оставаться в Доме творчества в подмосковном Матвеевском, где находился Дом ветеранов кино. 

— В конце 1980-х у нас во дворе вырубили почти все деревья — расширяли Садовое кольцо, — говорил Юрий Антонович. — И Рине тут стало очень трудно дышать. Каждые двадцать дней мы покупали ей путевку в Дом творчества. Туда часто приезжали ее друзья, мы навещали, у нее была сиделка, так что покинутой она вовсе не была. 


Ее друзья и знакомые удивлялись, что великолепной актрисе не было присвоено звание народной артистки СССР. Актер Василий Качалов написал эпиграмму: 

И академик, и герой,
И мореплаватель, и летчик,
И музыкант, и переводчик —
Поклонников твоих здесь рой…
Какая смесь одежд и лиц,
Племен, наречий, состояний!
Из хат, из келий, из темниц
Сошлися все здесь для признанья:
Пора стать Риночке Зеленой
Народной, а не заслуженной.
 

В ответ Рина Васильевна смеялась: «Вот увидите, мне дадут его за сорок минут до смерти!» 1 апреля 1991 года Рине Зеленой собирались присвоить звание народной артистки СССР. В этот день великая актриса скончалась, и в правительстве не стали давать ход документам.

 

До последнего дня Рина Зеленая была окружена любящими родными и близкими.

 


Рина Зеленая похоронена в Москве, на Введенском кладбище.

 

 


Кросс-пост из сообщества "Чтобы помнили".


Использованные материалы:
 

Материалы сайта www.rusactors.ru

Материалы сайта www.sobesednik.ru

Материалы сайта www.aif.ru

Материалы сайта www.teleweek.ru

Материалы сайта www.peoples.ru

Текст статьи «Человеческой роли не дождалась, пришлось играть черепаху», автор С.Новикова

Текст статьи «Со своим мужем я была счастлива каждый день!», автор И.Лыкова

Текст статьи «Рина Зеленая прожила 40 лет с ангелом», автор О.Перанов

 





</lj-embed>


Фильмография:


 

  • 1931 Путевка в жизнь
  • 1935 Любовь и ненависть
  • 1939 Подкидыш - автор сценария, актриса
  • 1940 Светлый путь
  • 1941 Старый двор
  • 1947 Весна
  • 1953 Сеанс гипноза
  • 1954 Веселые звезды
  • 1956 Драгоценный подарок
  • 1956 Поэт
  • 1957 Девушка без адреса
  • 1958 Жених с того света
  • 1961 История с пирожками
  • 1962 Семь нянек
  • 1962 Черемушки
  • 1963 Каин XVIII ("Два друга";)
  • 1963 Укротители велосипедов
  • 1964 Все для Вас
  • 1964 Дайте жалобную книгу
  • 1964 Сказка о потерянном времени
  • 1965 Иностранка
  • 1965 Напарник (к/а "Операция "Ы" и другие приключения Шурика";)
  • 1966 В городе С
  • 1966 Три толстяка
  • 1969 Берег юности
  • 1969 Внимание, черепаха!
  • 1969 Похищение
  • 1970 Как мы искали Тишку
  • 1970 Приключения желтого чемоданчика
  • 1971 12 стульев
  • 1971 Телеграмма
  • 1972 Чиполлино. Cipollino
  • 1973 Нейлон 100%
  • 1974 Скворец и лира
  • 1975 Одиннадцать надежд
  • 1975 Приключения Буратино
  • 1976 Какая наглость! (новелла в к/а "Сто грамм для храбрости";)
  • 1977 Про Красную Шапочку
  • 1979 Шерлок Холмс и Доктор Ватсон
  • 1980 Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона
  • 1981 Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона. Собака Баскервилей
  • 1983 Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона. Сокровища Агры
  • 1984 Граждане вселенной
  • 1985 Валентин и Валентина
  • 1986 Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона. Двадцатый век начинается

 

 

28 ноября 1901 года - 1 апреля 1991 года

 


@темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

10:48 

ЗЕЛЁНАЯ Екатерина Васильевна (Рина ЗЕЛЁНАЯ) Часть 1




«Люди часто интересуются моей фамилией, - вспоминала актриса. - Одни спрашивали, почему я выбрала такой псевдоним, а другие уверяли меня, что я родилась в Одессе и что я дочь одесского градоначальника Зеленого, поэтому у меня такая фамилия. Мне приходилось отказываться от такого родства просто потому, что у меня был свой отец, хотя и не генерал».


 


Екатерина Зелёная родилась 28 ноября 1901 года в Ташкенте.   

Старшие дети в семье Зеленых обращали мало внимания на младших. Муся предпочитала общество кавалеров и подруг, Иван мог уйти в ночь на рыбалку и вернуться утром, увешанным змеями, а младшая Зина была готова помочь каждому, в то время, как Кате нравилось руководить ею. Перед сном, укладываясь в постель, Катя могла сказать Зине: «Поди, закрой дверь!» Зина возражала: «Ведь тебе ближе, закрой сама!» Катерина вставала, шла от своей кровати к двери, измеряя шагами расстояние. Потом считала шаги от двери до ее кровати, ложилась и говорила: «От тебя на два шага ближе. Закрой дверь!» И Зина закрывала. 

Когда Василия Зеленого перевели из Ташкента в Москву, Катерину определили в гимназию фон Дервис, в Гороховском переулке. Это было дорогое учебное заведение, где учились девочки из состоятельных семей. Катя Зеленая на их фоне резко выделялась – она была одета хуже других, ее пальто и форма были сшиты из дешевого материала, а сама она любила запрыгивать в трамвай на ходу и лазить по деревьям, чем привлекла к себе внимание учеников всей гимназии. 

Зеленой было почти двенадцать, когда началась Первая мировая война. Поскольку немцы стали врагами, гимназистки демонстративно перестали учить немецкий язык, и Катя в их числе. Позже она рассказывала о своем детстве: «В нашей семье никто ни с кем не дружил. Были как бы составные части, которые, сложенные вместе, назывались «семья». Мама и отец — совсем не подходящие друг другу люди. Аккуратный во всём, педантичный в мелочах, незначительный интендантский чиновник-служака берёг каждую копейку более чем скромного жалованья. По воскресеньям отец сам ходил на базар, стараясь купить всё как можно дешевле. Мама, очень молодая (её выдали замуж шестнадцати лет), так и не привыкла к нему, старшему, в очках, несимпатичному, с усами и бородкой. Её легкомыслие даже в те годы, когда это качество было присуще всем дамам, особенно молодым, было удивительным и поражало даже её близких подруг. Не было в доме такой вещи, которую мама не могла бы отдать кому угодно. Это была вроде доброта, но удивительно бессмысленная. Вообще же всё было «как у людей». Был даже инструмент — старшая сестра училась играть. Так было принято, чтобы девочки умели бренчать на пианино. Приходила учительница. Но сестра могла сбежать куда угодно, а чтобы урок не пропадал, заставляли учиться меня, поймав за шиворот где-нибудь на дереве. С тех пор я не могу привыкнуть любить музыку. И так всё. Мама нанимала немку, но, когда та входила в дверь, брат вылезал в окно и исчезал. А денег было мало, и потом, зимой, мы с младшей сестрой оказывались без пальтишек, которые мама уже успела продать старьёвщику. Но когда во двор приходил продавец пирожных (они лежали в стеклянной витринке, подвешенной на ремне через плечо; продавец ставил её на деревянную подставку, и все маленькие дети во дворе окружали его и смотрели, не отрываясь, на розовые, голубые воздушные кремы этих соблазнительных недоступных изделий), выходила наша мама и говорила: «Ну, все возьмите по одному пирожному». Продавец открывал стеклянную крышку, и мы долго выбирали и долго потом ели лёгкие кремы, протыкая их пальцем и облизывая руки, пока не исчезало всё, оставляя лишь воспоминания о чём-то прекрасном. Мама расплачивалась с разносчиком, а потом наступала минута другой расплаты — отчёт перед отцом в конце месяца, когда выяснялось, что у кого-то взяты деньги в долг, надо отдавать, что она уже продала материю, из которой он должен был сшить себе новую форму на будущий год, ну и так далее. Всё это кончалось скандалом». Вскоре мать Рины исчезла из дома, и целый месяц посылала домой, в Москву письма с петербургским штемпелем, а отец в ответ отправлял ей деньги и угрожающие телеграммы. Кончилось тем, что Надежда Федоровна вернулась в семью посвежевшая и похорошевшая. И жизнь Зеленых наладилась вплоть до революции. 

Отец Кати Зеленой в 1918 году заведовал организацией вещевых складов у большевиков. Из Москвы его перевели на Украину, и однажды Надежда Федоровна получила от него письмо: отец звал их к себе в Одессу. Старшие дети — сын и дочь — остались в Москве, остальные поехали. В дороге Катя простудилась, и в Одессу приехала в тифу. А после приезда оказалось, что их никто не ждет — отец завел себе новую жену. Ехать назад было не на что, снимать жилье, покупать еду и дрова — тоже. Катя с мамой и сестрой остались в пустой комнате. Чтобы перед сном согреться, Катя выскакивала из холодной постели и танцевала с веером испанский танец — всем становилось весело, и они засыпали… Едва выздоровев, Катя стала искать возможность заработать. На улице она увидела объявление: «Прием в театральную школу». Она вошла и прочитала стихотворение Никитина «Выезд ямщика», насмешив актеров Певцова и Шатрову. Из восьмидесяти юношей и девушек они приняли в школу двадцать два человека, и в том числе и Зеленую. Театральное училище Екатерина окончила в 1919 году.  


Дебютировала на сцене она во время гражданской войны, выступив со своей театральной школой перед красноармейцами под Царицыном. Ей нравились актеры, которые с ними занимались. Актер Карпов часто повторял: «Актер никогда не должен хлопотать мордой». И еще: «Если вас убивают в четвертом акте, нельзя уже в первом выходить с убитым видом». А убивали тогда не только на сцене, но и на фронте, и даже на улице. Актеры-педагоги нередко приезжали в театр прямо с выступлений в воинских частях или на заводах, с «гонорарами» в руках (полбуханки черного или березовое полено).  

Первыми театральными подмостками Екатерины Зеленой в 1921 году стал старый подвал в Одессе, где разместилась любительская труппа под названием «КРОТ» - «Конфрерия Рыцарей Острого Театра». Ей руководил Виктор Типот, химик по образованию, а в будущем - знаменитый режиссер и автор первых советских оперетт «Свадьба в Малиновке» и «Вольный ветер». Екатерина много пела, танцевала и играла по пять ролей в один вечер. Программа менялась каждую неделю, и приходилось много работать. Деньги Кате были очень кстати, так как ей нужно было кормить семью. Правда, вскоре в «КРОТе» нашлось место и для Зинаиды, которая стала выступать как балерина. 

В «КРОТе» актеры сами сочиняли или переводили пьесы, сами шили костюмы. Бедность заставляла хитрить. Актера спрашивали: «Вы спиной к залу поворачиваетесь?» Если нет, костюм делался только «с лица», а сзади затягивался веревкой или куском бязи. В худсовет входили Вера Инбер, архитектор Евгений Левинсон, создатель будущей школы электрохимии Александр Фрумкин. Вера Инбер сочинила себе и Рине Зеленой диалог двух кукол — французской куклы Мариетты и русской Матрешки. В финале шли куплеты: 

Я — Мариетта, родом из Прованса,

Люблю поэта Анатоля Франса.

А «Матрешка» в ответ:

А у нас есть свой поэт Московский —

Владимир Владимирович Маяковский.  

Виталий Вульф рассказывал: «Ее выступления пользовались огромным успехом, она танцевала, пела, читала незатейливые стихи. Много шутила. Например, сдергивала с себя сарафан со словами: «Юбки – не надо, все будут рады!» 


Тогда же Екатерина стала Риной. На первой в ее жизни афише имя «Екатерина» не поместилось, и актриса его сократила. Получилось коротко и удобно - Рина. Вскоре Рина Зеленая решила переехать в Москву, где появились в огромном количестве новые театры. 

Приехав в Москву, Рина сняла шестиметровую комнатку, куда со временем перевезла из Одессы маму, Зинаиду и режиссера Типота с женой. Однажды на улице ей бросилась в газа нарядная и нелепая табличка: «Театр «Нерыдай!» Театр оказался самым популярным в Москве ночным кабаре. Артистам в кабаре полагался бесплатный ужин, и когда после выступления Зеленая выходила во дворик отдышаться, повар шептал ей: «Ну, дорогая, сегодня я угощу вас ужином! Пальчики оближете! Обратите особое внимание — пирожки с нутром телка». 

Зеленая пела там песенки на тексты Веры Инбер и Николая Эрдмана. Музыку к ним писали Матвей Блантер и Юрий Милютин. Зал кабаре был оформлен в русском стиле. Большая директорская ложа в виде русской печи, отгороженные перегородками ложи завсегдатаев. Свободных мест обычно не бывало. Между столиками бегали половые в рубахах и штанах. Один большой стол, с лавками вместо стульев, выделялся особо. За ним сидели артисты, писатели, художники. И меню было для них особое — недорогое, но тоже вкусное. Сюда забегали актеры из всех московских театров, пересказывали театральные сплетни, читали стихи. 

Придумал и создал «Нерыдай» комик петроградской оперетты А. Кошевский. Его «правой рукой» был Георгий Тусузов, он вел конферанс вместе с Марком Местечкиным. Работали здесь и Игорь Ильинский, и Михаил Гаркави. Кошевский сопротивлялся, но против этих замечательных актеров не устоял, и программа стала иной: не для ресторанных посетителей, а для тех, кто пришел ради артистов. Часто приходили ужинать Асеев, Крученых, Мариенгоф, Ардов, из Петрограда приезжали Козинцев, Трауберг, Кулешов. Атмосфера в театре была особая, располагающая к игре, к сочинительству. Кто-то придумал ввести в программу жанр «эпитафии». Вот пример одной из них: 

Постой, прохожий, и пойми,

И основательно прочувствуй:

Кошевский здесь полег костьми

За это самое искусство.

Он умер, проронив слова:

«Я сделал все-таки немало…»

Недаром целая Москва

Над этим гробом «нерыдала».  

Не забывая о своих товарищах по одесскому «КРОТу», Рина Зеленая сделала все, чтобы Типот с женой перебрались в Москву, и устроила их в «Нерыдай». Когда Типот поссорился с Кошевским, она приняла сторону Типота, ушла из театра и оказалась в петроградском «Балаганчике». Денег актерам почти не платили. Директор говорил, что дает своим артистам возможность дышать морским воздухом. Во время безденежья Рина ходила обедать к своей подруге по «Балаганчику», которая жила вместе с семьей. У самой Рины родных в городе не было, а был только пустой дешевый номер в «Англетере». Если же заводились деньги, она спускалась обедать в ресторан гостиницы.  


После одного из концертов Зеленая познакомилась с Есениным. Во время исполнения номера Рины Зеленой и Леонида Утесова в зале началась перепалка и драка. Подробностей Рина не видела, но слышала перебранку. Позже выяснилось, что кто-то начал оскорблять Есенина. Он стал отругиваться, кто-то из публики вступился — и дошло до драки. На следующий день Есенин постучал в номер Зеленой в «Англетере». Он пришел извиниться за вчерашний скандал. Она сказала, что не сердится, и потом всю жизнь жалела, что ее единственный разговор с поэтом «был ни о чем и ни за чем». 

Она еще работала в «Балаганчике», а ее уже позвали в Москву, в только создающийся Театр сатиры. В труппе был ее старый партнер Тусузов, и режиссер - Типот. Первый спектакль «Москва с точки зрения» был о приезжающей в столицу семье провинциалов, ее знакомстве с городом, с людьми и учреждениями, ее приключениях. В одной из сцен семья эта попадала в плотно заселенную квартиру. Открывались дверцы большущего платяного шкафа - там пила чай с поцелуями молодая супружеская пара. В одном из ящиков студент зубрил учебник и т. п… Спектакль имел огромный успех. 

Дальнейшая театральная карьера Рины Зеленой представляла собой калейдоскоп из встреч, театров и событий. Вера Инбер, Игорь Ильинский, Эраст Гарин, Ольга Пыжова, Виктор Шкловский, Эдуард Багрицкий были ее партнерами или друзьями. Зеленая работала в театре «Летучая мышь» и Театре Сатиры. Ее очень любили зрители, и в парикмахерских Петрограда дамы просили постричь их под Рину Зеленую. В «Гостином дворе», куда Рина как-то зашла за покупками, приказчик сказал ей: «Товарищ Зеленая! Я вам, конечно, уступлю, но с условием - выходите побольше на «бис», а то больно скупы». 


Несмотря на постоянную занятость в концертах и гастролях, Зеленая не представляла своей жизни без кино, и соглашалась на любой, самый пустячный эпизод. Большей частью именно эпизоды ей и предлагали. Впервые Рина Зеленая снялась в 1931 году в первой советской звуковой картине «Путевка в жизнь», где исполняла блатные куплеты в шайке бандита Жигана. Потом пленку случайно засветили, и в фильм вошел всего один эпизод с ее участием.  


На одном из концертов произошла осечка: аккомпаниатор, с которым должна была выступать Зеленая, не приехал. Администратор уговорил актрису «исполнить что-нибудь». Она вышла на сцену и неуверенным детским голосом прочитала «Мойдодыр» Чуковского. Так в 1929 году родилось ее новое амплуа, породнившее ее с миллионами зрителей и слушателей. Амплуа называлось: «Риназеленая». Именно так писали ей письма малыши. И Зеленая записывала все, что удавалось подслушать и узнать в письмах. 

Слава Рины Зеленой как исполнительницы «детских монологов» была велика, особенно в довоенное время. Если в кухню на коммуналке вбегал ребенок и кричал: «Рина Зеленая!» - кухня пустела. Соседи разбегались по комнатам к своим репродукторам. Ей приходили тысячи писем, с ней хотели дружить и те, кто воспринимал ее как обыкновенную девочку (телевидение появилось много позднее, и многие знали лишь ее голос), и те, кто знал, что это уважаемая, немолодая актриса, которую зовут Рина Зеленая. Актриса объездила десятки пионерлагерей, сотни школ. Выступала перед солдатами, академиками, спортсменами, учителями, выезжала в самые дальние уголки Советского Союза. В каждой статье о Рине Васильевне упоминалась ее поездка на Северный полюс.  


Рина Зеленая умела находить с детьми правильный тон. Она разговаривала с малышами  так уважительно, что они чувствовали неподдельный интерес к их делам. «Ты долго ломал эту машину?» — спросила она мальчика с остатками автомобиля. «Долго, — ответил он, — два дня». 

Ее авторами стали Агния Барто, Сергей Михалков и Самуил Маршак. Многие тексты себе она сочиняла сама.  

С Михалковым Зеленая познакомилась на корте - Зеленая была страстной спортсменкой. Она увлекалась теннисом, греблей в четверке, гимнастикой, коньками, и биллиардом в компании Маяковского. Второй сет прервал нескладный, длинный молодой человек и, заикаясь, предложил почитать со сцены его стихи. «Ждите, когда я проиграю!», — рассердилась Зеленая. Он дождался и отдал ей коленкоровую тетрадку. Первое стихотворение начиналось: «Дело было вечером, делать было нечего». Рина вспоминала: «На следующий день он позвонил, мы встретились и подружились. Михалков ходил на концерты, репетиции, слушал свои стихи. Отчасти восторгался мною. А друзья шептали: «Опять твой длинный сидит в зале». Если не было репетиции, мы ездили в пустых трамваях — мой любимый транспорт. Ходили по выставкам или просто помирали от смеха, рассказывая друг другу разные истории. А вечером после спектакля шли в «Жургаз», где Михалков съедал 6 отбивных — платила я, ведь я получала зарплату, а он еще нет. Мне казалось, что он всегда был голодный».  

Она была отзывчивой, непрактичной, и вечно удивлялась - откуда у коллег берутся деньги? Ее карман всегда был пуст — гонорары мгновенно тратились на родных, друзей и светскую жизнь. Как люди шьют, укладывают чемоданы, готовят еду — все это было Рине непонятно. Она меняла квартиры — лишь бы их не ремонтировать. Если чувствовала голод, сообщала домашним: «Меня пора кормить». «Мне жалко себя, что никто никогда не узнает, какой у меня прекрасный вкус, — жаловалась Зеленая. — Мне достается всегда только то, что кому-то мало или велико. Мое первое пальто в 22 году, правда, было сшито на меня. Из серого солдатского одеяла!» Когда из Америки русским актерам в подарок прислали обувь, Зеленая взяла красивый ботинок, померила — он оказался как раз. Нашла второй, а дома обнаружила, что оба ботинка на одну ногу.  

О своей жизни в то время Рина Зеленая рассказывала: «У нас у всех были свои дурацкие игры друг с другом. Актер Хенкин, тявкнув, как щенок, хватал актрис за ноги. Шутка. Хенкин клялся мне в любви, а я просила его дать расписку не кусаться. От этого некоторые падали в обморок. С Утесовым, где бы ни встретились, я гладила его по голове, как укротитель и говорила: «Цезарь, успокойся, ты молодец, Цезарь». А Утесов брал в рот чуть ли не всю мою руку и урчал, очень довольный. И только после этого мы здоровались». 


На именины Рины друзьями обычно устраивался костюмированный бал. То «русский» — женщины в сарафанах, мужчины в красных рубахах, в программе цыган с медведем на цепи, скоморох, медовуха, катание с гор и даже дыба. В другой раз «римский бал»: в квартире водрузили шесть колонн, стены разрисовали матронами с амфорами, на дверь ванной повесили табличку «Термы», сами увенчали головы лавром и под управлением дирижера — Ириклия Андронникова — хором пели гекзаметры, сочиненные Михалковым. 

Совместно с Агнией Барто Рина Зеленая написала сценарий фильма «Подкидыш» и  сборник пьес для школьной самодеятельности. Сценарий «Подкидыша» был принят и без единой поправки. По ходу съемок выяснилось, что необходим еще один персонаж - домработница. Рина Васильевна буквально на съемочной площадке написала несколько сцен с участием несуразной тараторки Ариши и сыграла эту роль сама.


Потом Зеленая уговорила Григория Алексанрова отдать ей мужскую роль гримера в комедии «Весна», и актриса переписала ее на женскую. Она часто переписывала совершенно безликие, проходные роли, и импровизировала перед камерой, оживляя, вкладывая душу, характер в очередную секретаршу, поэтессу, тетку в автобусе, гувернантку, певичку, просто старушку, и роли эти становились маленькими шедеврами, персонажи оказывались крайне интересными, а реплики мгновенно разлетались в народе.  


О создании «Подкидыша» Рина Зеленая рассказывала: «Сценариев ни я, ни Барто до этого не писали, как это делается, не знали, может быть, поэтому мы ничего не боялись и нас не пугали никакие трудности. Когда мы писали сценарий, было твёрдо решено, что роли взрослых должны исполнять самые замечательные актёры. Например, я предложила Ростислава Плятта и Фаину Раневскую, моих любимых актёров, хотя они ещё ни разу до тех пор не снимались в кино. Оставалось найти четырёхлетнюю героиню. И вот тут-то неожиданно начались мучения. Или родители были тогда несознательные и не отдавали своих детей сниматься в кино, или дети были в то время другие (они ведь ещё не смотрели по телевизору «Спокойной ночи, малыши!» и «Кинопанораму»;). Во всяком случае, отыскать нужную девочку не удавалось никак. Найдём как будто подходящую — она разговаривать совсем не умеет. Другая, кажется, всем хороша, но настоящая бука, рукой закрывается. Как быть? Где же взять такую актрису, которая бы подходила по всем статьям? Ассистенты долго ли, коротко ли — ура! — вдруг нашли. Лучше не придумаешь! Все ликуют. Наконец-то наш очаровательный «подкидыш» — Наташка (Вероника Лебедева) стоит в кабинете директора картины, окружённая взрослыми, и непринуждённо со всеми беседует, как маленькая фея. Съёмочная группа в восторге от её болтовни, от кудрей и улыбки. Всем, всем хороша, ни одного недостатка! И только потом, во время съёмок, выяснилось, кого мы нашли. Внешность этого ангела ничего общего не имела с её характером. Хорошо помню эти ужасные дни. Весь съёмочный коллектив: оператор, осветители, актёры в гриме, костюмах, дети из детского сада с воспитателями — ждут за часом час. Чистые пруды перекрыты милицией. А Наташка ни за что не желает сниматься. Мама, которая воспитала это сокровище, тоже пытается уговорить свою дочку. Но та просто не обращает на маменьку никакого внимания. Тогда на помощь режиссёру бросаются приехавшие на съёмку авторы. Они-то уж твёрдо уверены, что прекрасно знают детей и сумеют уговорить одного несносного ребёнка. Куда там! Наташка топает ногами и начинает реветь. И вот в минуту полного отчаяния, когда оператор стал уговаривать эту злодейку хоть на минутку подойти к аппарату, вдруг она потребовала, чтоб тогда он подарил ей велосипед. Тот, конечно, пообещал подарить ей велосипед и вообще всё, что она захочет. Но тут подошла режиссёр фильма Татьяна Николаевна Лукашевич и спокойно ей сказала: 

— Сейчас мы будем тебя снимать, только имей в виду, что велосипед тебе подарить никак нельзя. Этот велосипед принадлежит киностудии, и его никому нельзя подарить. 

Оператор в ужасе! Всё пропало! Девочка вопит на весь бульвар. Но вдруг происходит неожиданное: она внезапно успокаивается, подходит к оператору и говорит: 

— Ну, раз это не твой велосипед, давай я и так буду сниматься. 

Это было настоящее укрощение строптивой. Очевидно, серьёзная простота, с которой обратилась к ней Татьяна Николаевна, была для неё столь непривычной, что с тех пор всё пошло прекрасно. Что касается моего участия в фильме «Подкидыш», то персонажа домработницы в картине не было совсем. Я присутствовала на съёмках как один из авторов, дописывая или меняя по ходу съёмок необходимые реплики. И вдруг однажды Лукашевич и Барто заявили мне, что нужен ещё один комедийный персонаж, который должна играть я. И так мне пришлось придумать роль домработницы и сниматься в «Подкидыше», импровизируя на ходу каждую сцену».  


На съемках «Подкидыша» Рина Зеленая познакомилась с Раневской. Некоторые сцены фильма снимались на улице Горького, и толпа постоянно окружала съемочную группу. Через много лет Фаина Георгиевна вспоминала об этом: «У меня лично было такое впечатление, что я моюсь в бане, и туда пришла экскурсия сотрудников из Института гигиены труда и профзаболеваний». Слова «Муля, не нервируй меня», придуманные Риной Зеленой, стали мучением Раневской на всю жизнь. С того фильма Зеленая с Раневской подружились.  

Но даже после съемок в «Подкидыше» Зеленую мало приглашали сниматься в кино. «Мне говорили «Рина, Рина», а снимали других, — вспоминала она. — Наверное, надо было выйти замуж за кинорежиссера, но мне это не приходило в голову. Да и им, наверное. Никита Михалков перед Домом кино однажды упал на колени: «Рина, ты моя любимая актриса». Я сказала: «Так дай мне роль, какую-нибудь самую плохую». Но он только поклялся в вечной любви, поцеловал. И так всю жизнь. А я страдала, как голодный человек».  

Вторая мировая война застала Театр миниатюр, в котором работала Рина Зеленая, на гастролях. В Министерстве культуры было решено труппу не эвакуировать, а продлить гастроли на неопределенный срок. Когда гастроли закончились, артистов оставили в Куйбышеве. Во время войны Рина Зеленая много раз бывала с выступлениями на фронте. Сергей Михалков, будучи военным корреспондентом, в одной из заметок написал, что на передовой услышал горестный разговор солдат о том, как «чертовы фрицы вдребезги разбили Рину Зеленую». Оказалось, что во время очередного воздушного налета были разбиты пластинки с записями выступлений актрисы.  

В Москве фашисты каждый вечер устраивали налеты на город, и на крыше дома, где жила Рина Зеленая, появилась зенитная батарея. Немцы старались попасть именно в нее. Дружинниками в доме были все оставшиеся мужчины: режиссеры, актеры и писатели. Они тушили зажигалки и убирали осколки снарядов от зенитки, установленной на крыше. Шлемы дружинникам не полагались, и Рина Васильевна просила мужа: «Ты надень хоть кастрюлю, а то тебе голову пробьет». На что супруг отвечал: «Я дворянин. Я не могу умирать с кастрюлей на голове!» А осенью 1945 года в Берлине Зеленая расписалась на рейхстаге. Она рассказывала: «Мне удалось втиснуться между фамилиями бойца-пехотинца и матроса на одной из колонн».


Кросс-пост из сообщества "Чтобы помнили".





Продолжение следует...


@темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

18:38 

Луиза Вебер (La Goulue). Часть 1.



Луиза Вебер (La Goulue) родилась во Франции в 13 июля 1866 году. Её мать работала в прачечной, об отце ничего не известно. Больше всего маленькая Луиза любила переодеваться в дорогие платья, которые приносили в прачечную, и представлять себя танцующей на сцене. Она любила танцевать и танцевала везде, где только могла. В 16 лет она стала помогать матери в прачечной. Вместе с приятелем Эдмондом, она бегала на танцы, одетая в одно из платьев взятых в прачечной. Пытаясь заработать хоть немного денег, она продавала розы на кладбище. В свободное время Луиза танцевала в небольших клубах в пригородах Парижа. Публика её любила за смелое поведение и хорошие танцевальные навыки, но до всеобщей славы и богатства было еще далеко. Однажды её встретил Огюст Ренуар и предложил ей поработать натурщицей. Он познакомил её с известными художниками и фотографами. Ахиллес Дельма сделал много фотографий обнаженной Луизы.





Доход от работы моделью позволил ей покупать модную одежду и бывать в парках и кафе, в которых собирались люди искусства. В одном из таких парков она встретилась с Джозефом Оллером, совладельцем престижного "Moulin Rouge". Пораженный её остроумием и радостью жизни, он нанял её в 1889 году, как танцовщицу, где она выступала почти каждую ночь на протяжении 6 лет. Её зарплата была около двух тысяч франков в месяц, крупная сумма для того времени.







В "Moulin Rouge" она танцевала в паре с Жаком Ренодином творческий псевдоним, которого был Валентин. Он был винным торговцем, который танцевал в свободное время в нескольких парижских кабаре. Эта пара мгновенно стала очень популярной, но именно Луиза затмила всех. Валентин был сдержан и консервативен, Луиза же возмутительна и её скандальный флирт привлекал публику. Во время танца она могла поднять ногу и кончиками пальцев постучать по шляпе какого-нибудь господина.






Луиза Вебер стала главной звездой "Moulin Rouge", её имя появилось на плакатах, журналисты назвали её королевой парижской чувственности.



Приблизительно с 1884 Луиза считалась бесспорной королевой Парижских кабаре и ночной жизни. По традиции монмартрских балов она получила кличку, Ла Гулю — Обжора. Потому что любила, подсев за столики к посетителям кабаре, вкусно поесть и выпить за их счет. Ла Гулю пользовалась оглушительным успехом, она была вульгарна, чувственна и пикантна. Прозвище Луизы La Goulue стало синонимичным с Парижским Канканом и ночным клубом Moulin Rouge .

От ее канкана ходуном ходили сцена и зрительный зал. Казалось, еще секунда, и все рухнет от бешеной дроби ее сильных, крепких ног. В ее канкане современникам слышались орудийные выстрелы. Это был не танец, а битва. Луиза оказалась не только сильной исполнительницей, но и не лишенной фантазии танцовщицей. Она придумала свой собственный вариант канкана. Вращаясь в танце, Луиза отводила ногу в сторону, потом брала ее за стопу и поднимала над головой. А затем с душераздирающим криком падала на шпагат.



В дополнение к ее успеху и известности, Луизе Вебер, стала одной из любимых моделей для Тулуза Лотрека, который увековечил её в плакатах, рисунках, портретах и картинах.

"Декольтированная до пупка, с черной муаровой ленточкой вокруг шеи, букетиком цветов в волосах дерзко проходит Ла Гулю - королева бала, королева торговок любовью. Прощаясь, она вильнула бедром, и перед взором зрителей мелькнули ее панталоны с вышитым алым сердцем.
Лотрек принялся за большое полотно - полтора метра на метр пятнадцать сантиметров - "Танец в "Мулен Руж". Это была его третья крупная композиция после картины "В цирке Фернадо: наездница" и "Танцев в "Мулен-де-ла-Галетт". Он изобразил публику "Мулен Руж", своих друзей - Гибера, Гози, фотографа Сеско вокруг Валентина Бескостного, танцующего со своей партнершей кадриль. Блестящий паркет отражает их движения, образуя поразительные арабески. Бесподобный вихрь!"



Известность Ла Гулю позволила ей управлять владельцами Кабаре. Она не только отказывалась выполнять правила введенные в кабаре, где она работала, но, достаточно часто, делала все наоборот. Ей не нравилось работать у кого-то в подчинение. Так, достигнув славы и богатства, 6 апреля 1895, Луиза Вебер уехала из Мулен Ружа.

@темы: 1880, 1890, я все необычное люблю, в стиле ретро

18:48 

Они сражались за Родину…



Иван и Михаил Курындины
Иван и Михаил Курындины

На снимке мой прадед Михаил Иванович Курындин (справа) с братом Иваном. Предположительно, фотография была сделала после 1925 года.
Оба брата не вернулись с войны.
Похоронка
Похоронка

Это извещение, прозванное в народе страшным словом «похоронка», пришло моей прабабушке Лидии Федоровне Курындиной 14 августа 1946 года.
В нем говорится, что ее муж Курындин Михаил Иванович пропал без вести под Сталинградом в декабре 1942 года.
Родственники посылали запросы о нем и получили ответ от командира, что прадед мой погиб под Сталинградом.
Лидия Курындина
Лидия Курындина

Портрет прабабушки 1934 год (27 лет)
Лидия Федоровна Курындина.
Лидия Федоровна Курындина.

Моя прабабушка 1960 год (53 года)





Постоянные читатели моего журнала знают, что я часто пишу о своих предках:

Здесь Письмо с фронта
И Сказка для сына
Здесь случайно обнаруженное фото На память!
И сколько бы я не писала, этого будет слишком мало, чтобы вместить жизнь человека, давшего жизнь моей бабушке, а значит, и моей маме, и мне, и моему сыну…
Обратите внимание на годы жизни.
Курындин Михаил Иванович. (1907 – 1942)
Курындина Лидия Федоровна (1907 – 1987 гг.)
Прабабушка ждала мужа более 45 (сорока пяти) лет, продолжала ждать после войны, несмотря на «похоронку». Ее не раз звали замуж после войны, но она не принимала предложения. Сколько я ее помню, она каждый день вспоминала мужа, словно он только что вышел, словно он вот-вот вернется.

@темы: 1940, я все необычное люблю, в стиле ретро

18:47 

Dressing room of the Moulin Rouge nightclub

20-е годы XX века.





Съемка для журнала live в мае 1958 году.





















@темы: 1920, 1950, я все необычное люблю, в стиле ретро

19:42 

ЛЕОНТЬЕВА Валентина Михайловна (часть 2)




Лауреат премии «ТЭФИ» в номинации «За личный вклад в развитие отечественного телевидения» (2000)

Кавалер ордена «Знак Почёта» (1973)

Кавалер ордена Дружбы (1998)

Награждена медалью «За оборону Ленинграда»



Со своим вторым супругом Валентина Леонтьева познакомилась при забавных обстоятельствах. Она рассказывала: «В одном из московских ресторанов ко мне подошел высоченный красавец-брюнет. Его друг представил этого красавца как английского гостя Эрика. С так называемым англичанином я проболтала (через «переводчика»;) и протанцевала весь вечер. На следующий день «заморский гость» Эрик позвонил мне домой и на чистом русском языке попросил прощения, сказал, что поспорил с другом, что я куплюсь на его розыгрыш. На самом деле его зовут Юрой, работает он дипломатом, поэтому так хорошо знает английский язык. После долгих извинений и объяснений Юра сказал, что хотел бы встретиться со мной снова уже в реальном своем образе. Вскоре мы с ним поженились».  

Они прожили вместе 28 лет. Юрий переехал в ее маленькую комнату в коммунальной квартире, где были только кровать, стул и несколько гвоздей, на которых висели вещи знаменитой телевизионной ведущей.  А 26 января 1962 года Валентину Леонтьеву увезли с работы на «скорой» в роддом, где у нее родился сын, которого она назвала Дмитрием.  

Подруга Валентины Леонтьевой - Людмила Туева рассказывала: «Валя хотела ребенка, но ей все было некогда – телевидение засасывало. В 39 лет не каждый решится родить. А через три дня после родов она вышла в эфир. Воспитание маленького Мити легло на плечи мамы - Екатерины Леонтьевой. Мама будет поддерживать Валю всегда: помогать заучивать тексты по ночам, делать за нее домашнюю работу, улаживать конфликты с мужем».  

Через два года после рождения сына появилась программа «Спокойной ночи, малыши!» - и тетя Валя каждый день укладывала спать миллионы советских детей в прямом эфире, в то время как ее Митя проводил время с бабушкой и папой, и очень не любил эту передачу. Из-за своей напряженной работы Валентина Михайловна мало проводила времени дома, и лишь иногда сама отводила сына в детсад. Однажды, когда она принесла сыну рисунки других детей с программы «В гостях у сказки», и сказала: «Посмотри, Митенька, как красиво рисуют другие детки» - у мальчика случилась истерика. Он разорвал листы и убежал. «Из-за работы едва сына не потеряла» - признавалась позже Валентина Михайловна. - Телевидение было для меня домом номер один. Уходила на работу - сын еще спал. Возвращалась - уже спал. Не пеленала, и даже не кормила».

 


Семейная жизнь со вторым супругом у Валентины Леонтьевой тоже не сложилась. Леонтьева рассказывала: «Мой Виноградов заболел по мужской части, я устроила его в лучшую клинику на Финском заливе. И он очень скоро вылечился, влюбившись в молодую медсестру… Были и у меня романчики на стороне от него. Муж очень много пил, а мне же хотелось иногда быть женщиной. Так что имелись все основания для измен».  
 

Калерия Кислова рассказывала: «Ее муж был дипломатом, работал личным переводчиком Хрущева, затем его отправили с какой-то дипломатической миссией в Нью-Йорк, кажется, в ООН. А тогда был такой закон (впрочем, кажется, он существует и сейчас), что ехать нужно было обязательно с женой. Валя тянула, сколько могла. А потом все-таки вынуждена была уехать. Помню, как она приходила к нам в редакцию прощаться. «Не знаю, как я там буду жить, — говорила со слезами на глазах, — без работы, без телевидения!» Впрочем, прожила она за океаном совсем недолго: сняли Хрущева, а вскоре отозвали и Валиного мужа. Как-то прихожу на работу — она сидит. Комната у нас была большая, и на ее «лекцию об Америке» собрались все — авторы, редакторы, режиссеры. По ее словам, все казалось там чужим. Особенно сильное впечатление на нее произвели мамы, гулявшие в парке с детьми. «Я поразилась, — говорила она, — что ребенок может упасть, удариться, заплакать, а мама даже бровью не поведет: «Ничего, сам поднимется!». Такая у них система воспитания. А поскольку я все время кидалась к Мите, они на меня смотрели, мягко говоря, с удивлением». И по-английски она так и не заговорила — в отличие от сына, который очень быстро нашел общий язык с американскими детьми». 

Сестра Людмила Леонтьева рассказывала, что одно время Валентина была влюблена в ведущего Юрия Николаева.  И однажды он проштрафился в эфире – появился в нетрезвом виде перед миллионами телезрителей. Его тут же сняли, но Леонтьева попросила за него, и Николаева восстановили. Но он не помог позже тете Вале в ответ. Она рассказывала: «Когда ты влюбляешься, то берешь тазик, делаешь себе харакири, вываливаешь туда внутренности и подставляешь все это под нос ухажеру. А его и воротит. В женщине должна оставаться какая-то тайна. А я с первого дня боялась потерять мужчину. Я дарила им подарки, а они мне – только цветы, и то изредка. Я доставала им телефоны, помогала «выбить» квартиры. Так спешила порой на свидание, что у собственного подъезда ждала по полчаса, чтобы первой не приходить». 

Виталий Заикин рассказывал: «Только нам с братом Валентина Михайловна призналась, что в нее был безумно влюблен Аркадий Райкин. Познакомились они на одном из «Голубых огоньков» в Санкт-Петербурге и после съемок пошли бродить по набережным. Райкин всю дорогу не сводил с нее восхищенных глаз и очень сильно смущался. «Ты мне всегда нравилась на экране, но в жизни, Валя, ты в сто раз лучше», – признавался актер. Уже через несколько дней он устроил себе «командировку» в Москву. И ждал ее после каждого эфира в коридорах «Останкино» с огромным букетом цветов. Потом Райкин начал буквально преследовать телеведущую, постоянно разрываясь между Москвой и Питером. Между семьей и наваждением. Валентина тоже уже была замужем за Виноградовым, растила сына Митю. И Аркадий так и не добился ответных чувств, хотя шел ради нее на отчаянные поступки. Ведь он только из-за Леонтьевой добился открытия своего театра в столице (и, кстати, «выбил» здание недалеко от «Останкино», на Шереметьевской улице). В общем, все это продолжалось десять лет. Со стороны Валентина Леонтьева с Аркадием Райкиным выглядели как хорошие друзья. «Просто не мой это был человек!  С Аркашей было интересно общаться, а как мужчина он мне ну никак!» – объясняла нам тетя Валя. Однако супруга актера давно заподозрила неладное в этом странном приятельстве. Наконец, устав мириться, она пресекла все их общение, поставив мужа перед выбором: «Или я, или Леонтьева». И Райкин опустил руки».  

C 1989 года Валентина Леонтьева стала диктором-консультантом телевидения, а так же  написала книгу «Объяснение в любви». У читателей эта книга пользовалась огромной популярностью, так как миллионам телезрителей было интересно узнать, чем в жизни интересовалась знаменитая тетя Валя. Так, например, стало известно, что любимой настольной книгой Валенины Леонтьевой была сказка Александра Милна «Винни-Пух и все, все, все». Ей очень нравился никогда не унывающий характер плющевого медвежонка, который заражал других своим оптимизмом.





Такой же характер был у нее самой, и очень выручал ее в сложных ситуациях. Так, например, однажды два корреспондента радио сыграли с Валентиной Леонтьевой злую шутку. Они поспорили на ящик шампанского, выясняя: какой слух – про Высоцкую или Леонтьеву – долетит от Москвы до Владивостока быстрее. Средством связи было выбрано сарафанное радио. В результате в эфир попало известие, что жена дипломата Валентина Леонтьева, находясь в Америке, вступила в преступную связь с ЦРУ. И ей пришлось оправдываться за эту дикую выходку позже в каждом интервью и перед начальством.  Но Валентина Михайловна к таким слухам относилась с юмором: «Я и агент ЦРУ! Что может быть нелепее?! У меня был очередной отпуск, и я решила навестить мужа, который в то время работал в Штатах. Просто в то время закрыли передачу «От всей души»: один начальник решил, что эта программа себя изжила. И, видимо, поскольку никаких объяснений не последовало, народ придумал, что «От всей души» закрыли из-за моих связей с американской разведкой».
 

Но это было невинной мелочью в сравнению с тем, какой сюрприз приготовило Леонтьевой российское телевидение во время перестройки. Виталий Заикин рассказывал: «Директор, пришедший в перестроечные годы на телевидение, в один день снял все ее передачи: «Спокойной ночи, малыши!», «В гостях у сказки» и «От всей души». Валентину Михайловну он пригласил в кабинет и предложил ей уйти на пенсию. На что тут же получил ответ: «Я сейчас повешу на грудь табличку с надписью «В моей смерти винить начальника» и лягу под трамвай на ВДНХ!» Тогда ее перевели «за кадр» на должность помощника режиссера. А когда мы с ней познакомились – и вовсе назначили консультантом в отдел сурдоперевода. «Для того я всю жизнь молола языком, чтобы на старости лет объясняться жестами», – иронизировала тетя Валя».  

 


В 1999 году с новым сценарием программы «От всей души» Леонтьева снова пришла на телевидение. Виталий Заикин рассказывал: «Мы хотели возродить все программы Леонтьевой. Сначала она, а когда стало неудобно, уже мы обивали пороги дирекции телецентра. «Если вы готовы платить за свои выступления в эфире по рекламным ценам, то, пожалуйста: минута – пять тысяч долларов», – ошарашил Леонтьеву бывший начальник.  Ей было стыдно признаться, что ради эфиров она готова изменить даже внешность. Ведь все были готовы списать Валентину с телевидения, как устаревшее оборудование. Как-то мы вместе были на банкете, и в разгар праздника к Валентине Михайловне подошла Наина Ельцина. Поцеловала в щеку, справилась о здоровье и делах насущных. И услышав о проблеме старения, сказала, что порекомендует лучших врачей в области пластической хирургии. Наина сдержала слово, и вскоре Валентина Леонтьева легла под нож. Но только ради того, чтобы вернуться на экраны. Ей по уникальной технологии сжигали верхние слои кожи вместе с морщинами. По тем временам эта процедура обошлась нам в кругленькую сумму – пятнадцать тысяч долларов. Когда ее привезли, на лице была гипсовая маска, кормить в первые дни Валентину Михайловну приходилось чуть ли не через пипетку. «Главное, чтобы в дырочку гипсового рта сигарета проходила!» – предупредила заранее наша заядлая курильщица. Когда маску сняли, лицо выглядело как обожженное. И заживало около месяца. Выглядела Валентина Михайловна потрясающе – она омолодилась лет на двадцать. Но раскрывать чудо преображения она нам строго-настрого запретила, даже родная сестра, с которой они были очень близки, ничего не знала. «Что вы сделали с нашей тетей Валей?» – подскочил к нам Дмитрий Дибров. «Они здесь ни при чем, я просто обожглась на солнце!» – отрезала Леонтьева».  Новых должностей помолодевшей тете Вале так и не предложили. Тогда она отчаялась и записала на кассету обращение к президенту Борису Ельцину, которое мы отправили в его администрацию. Видимо, были даны какие-то распоряжения, потому что после этого Валентину Леонтьеву стали приглашать на собеседования. Сначала Эрнст, потом Дибров. Тогда они подумывали вернуть программу «В гостях у сказки» и сменили Леонтьевой имидж. Одели в смешной наряд – как у Мэри Поппинс, от которого Валентина Михайловна пришла в ужас. Но чего не сделаешь ради искусства! Потом ей вручили новый сценарий «От всей души». Леонтьева пыталась его учить и через полгода констатировала: «Ничего у меня не получится, память уже не та». В 1997 году вышла в свет программа «Телескоп», которую вела Леонтьева, но и она продержалась в рейтинге недолго. Наконец Валентину Михайловну на время взяли на радио, где она вела свою авторскую передачу».

 


«От унизительной нищеты меня спас Владимир Познер, — рассказывала позже Леонтьева — Он выхлопотал для меня у генерального директора ОРТ Константина Эрнста пожизненную зарплату».
 

Когда Валентине Михайловне исполнилось в 2003 году 80 лет, она в интервью рассказывала: «Я люблю телевидение, люблю коллег, с которыми прожила бок о бок десятки лет, люблю своих зрителей, которые до сих пор пишут мне письма, и здороваются со мной на улице. Я люблю свою жизнь и совсем не чувствую возраста, хотя некоторые постоянно намекают мне на него. Пишут, что я ничего не вижу, не выхожу из дома, что умирать собираюсь. Это все вранье! Когда мне прислали приглашение на очередную церемонию ТЭФИ, сначала идти не хотела, но, когда прочитала про свою мнимую болезнь, собралась и поехала, чтобы народ увидел: Леонтьева жива и здорова. Вышла из машины и сказала собравшимся зрителям: «Посмотрите, мои дорогие, на меня, пожалуйста, и скажите, похожа я на умирающую?» Все захохотали».

 


В 2004 году Леонтьева переехала в село Новосёлки в Ульяновской области, где проживала ее сестра. Переезд потребовался после того Валентина Леонтьева получила травму во время падения в своей квартире на Большой Грузинской улице. Появившимся после падения болям в позвоночнике она поначалу не придала особого значения, но спустя две недели на улице потеряла сознание. К счастью, проходивший рядом мужчина увидел, что женщине стало плохо, и вызвал скорую помощь.
 

Очнувшись в ЦКБ, Валентина Михайловна узнала диагноз - компрессионный перелом 12-го позвонка. «Когда меня выписали из больницы, я вдруг обнаружила, что у меня появились какие-то провалы в памяти», - вспоминала Леонтьева. Она не могла привыкнуть  к квартире, путала комнаты, временами не узнавала своего сына. «Митю очень раздражало, что я путаю его с другими людьми, - вспоминала Валентина Михайловна. – Выводила его из себя моя беспомощность». 

Об отношениях Валентины Леонтьевой и ее сына подробно рассказывал Виталий Заикин с коллегой Николаем Озеровым: «С Митей мы познакомились, еще когда они с Валентиной Михайловной жили вместе. Интеллигентный мужчина, старше меня года на четыре. Он даже ездил с нами на дачу и пил чай, но в свой мир не пускал. Стоило нам при нем заговорить о телевидении, как Митя либо выходил из комнаты, либо срывался на мать: «Ты уже вышла на пенсию, куда теперь тебя возьмут! И вы не суйтесь, зачем бередите ей душу!» И ту самую кассету с поздравлениями на день рождения он выкрал и выбросил на помойку. Тетя Валя так плакала! Сам же он предпочитал вести религиозные беседы, соблюдал все посты и вообще считал себя высокодуховным человеком. Что не вязалось с его отношением к матери. Митя был поздним ребенком, Валентина родила его в тридцать семь лет. Какое-то время она сама его кормила, но потом передала бразды правления бабушке. Спустя годы на кладбище она просила у матери за это прощения: «Как я виновата, что все свалила на тебя». Да и Митя, возможно, стал таким из-за того, что бабуля его слишком баловала. Правда, когда мальчику исполнилось два года, Леонтьева с Виноградовым забрали его в Нью-Йорк, а потом почти десять лет скитались с сыном по заграницам. Почти десять лет, раннее детство, Митя полностью провел с матерью, привык, что она рядом. А когда семья вернулась в Россию, Леонтьева снова пошла на телевидение, где у нее начался карьерный взлет. Она несколько раз брала Митю на концерты, но когда тот увидел, как чужие дети радостно аплодируют его маме, тянут к ней руки и кричат: «Тетя Валя! Тетя Валя!» – начал ревновать и замкнулся. «Я не хочу с тобой гулять, ты не моя, а всехняя мама», – обижался Митя. Со временем его ревность к другим детям только росла. И обернулась ненавистью к телевидению… Она рассказывала, как отучила сына курить, когда нашла у него в кармане сигаретный пепел. Пригласила его на кухню и предложила покурить вместе: «Затянись так глубоко, чтобы из носа дым повалил». Митя вдохнул и бросился в туалет, где его стошнило. Зато с тех пор сигарет в рот не брал. Мать следила за его оценками в школе, позже пыталась устроить его на работу. Сначала на телевидение, но он открестился от этого. Потом отвела его в модельное агентство Славы Зайцева, но когда из динамиков прозвучало, что одежду демонстрирует сын тети Вали, Митя бросил и это занятие. Видимо, все, что было связано с маминой работой, его раздражало. Сын пытался открыть какой-то свой бизнес, на который потратил все отложенные матерью деньги (и даже ежемесячно прибирал ее пенсию, о чем свидетельствовала сестра Валентины)».  Митя жил в каком-то своем замкнутом мире, закрывался от матери в комнате и ничего не рассказывал ей о своей личной жизни. А девушка, которая впоследствии стала его женой, познакомилась с будущей свекровью довольно забавно. Она вышла на кухню из комнаты Мити, увидела тетю Валю, конечно же, узнала ее и спросила: «Ой, а вы что здесь делаете?» Оказывается, Митя не сказал своей подруге, кто его мама. И о пластической операции Валентина Михайловна умоляла нас ему не рассказывать. Но Митя сам обо всем догадался и снова доводил мать своими истериками до слез: «Ты с ума сошла! Что ты этим исправила?» Валентина безустанно говорила: «Телевидение для меня дом». Из-за этого у нее не было настоящего дома, семьи. Митя мог уехать в командировку и ничего не сообщить матери. Тогда Валентина начинала сходить с ума, обзванивать знакомых, морги. А когда сын возвращался, она даже не ругалась, просто была счастлива, что он жив. Иногда Митя забирал у матери все деньги и снова пропадал. Бывало, что и буханку хлеба не на что было купить. А ведь для нее, пережившей блокаду, самым страшным в жизни был голод. «Сколько ни ем, никогда и ничем не могу наесться досыта», – говорила тетя Валя. Она так сильно страдала, что от отчаяния стала задумываться: а уж не порча ли на ее мальчике? До этого Валентина Михайловна уже имела дело с целителями…  Мы с Николаем тогда отвели ее к экстрасенсу – думали, может, от этого ей станет легче. Тот дал ей какое-то приворотное зелье, которое надо было подмешать в чай сыну. Тетя Валя выполнила все указания, после чего отношения с Митей действительно на время наладились. Всего месяца на три. Но потом будто маятник качнуло в обратном направлении: сын все подготовил к тому, чтобы исчезнуть навсегда. Сначала предложил разменять их четырехкомнатную квартиру в центре на две по окраинам. Леонтьева согласилась, даже не спрашивая, почему он принял это решение. Но после того как были оформлены все документы и произошел раздел имущества, мать сына больше так и не увидела.  А Валентина Михайловна стеснялась обрывать провода. Потеряв все, она начала очень быстро угасать. Даже задумала покончить с собой. Собиралась наглотаться таблеток, даже все уже приготовила… Но в последний момент позвонили в дверь – племянница приехала из Ульяновска». 

После пережитых бед и сложной операции Леонтьевой требовался постоянный уход, и сестра Людмила забрала ее к себе в Ульяновскую область. В Новоселках Валентина Михайловна поселилась в однокомнатной квартире с застекленной лоджией в обычной поселковой пятиэтажке. Этажом выше жила ее сестра Людмила. Леонтьева признавалась, что, уезжая из столицы, рассчитывала вскоре вернуться, но этого так и не случилось.  

«Валентине была необходима постоянная помощь, - рассказывала сестра Леонтьевой Людмила Михайловна, - а ее сын Дима - человек занятой, не мог заботиться о матери как надо... У нее была тяжелая травма: она упала в своей московской квартире, сильно ударилась головой и сломала шейку бедра. И вот ведь что обидно: она никогда не болела, у нее даже карточки амбулаторной не было. Ну разве что пару раз обращалась к своему участковому врачу по поводу банального гриппа. А тут вдруг такое. Врачи сделали все, что могли, и предупредили нас, что у нее будут серьезные проблемы с головой. Валю хотели отдать в дом престарелых, но я не позволила. Валя сама сказала: «Только к Люсе!». Мы ей обеспечили прекрасные условия, таких у нее нигде бы не было: и ухаживали, и готовили все, что она просила. Валя обожала макароны. Первый канал нам очень помогал. Они, например, перевезли сюда всю обстановку ее московской комнаты, чтобы она не чувствовала себя одиноко в чужом месте. Здесь была и ее кровать, и комодик, и туалетный столик, и книги, безделушки, альбомы с фотографиями, которыми она дорожила. Когда мы ее забирали, врачи предупредили, что больше года она не протянет, а она все-таки три года прожила». 

Калерия Кислова рассказывала: «Почему она уехала в Новоселки, тоже можно понять. Она уже не могла себя обслуживать, а там живут любящие ее родственники. Племянницы и сестра, которая старше ее, все хлопоты взяли на себя. Там создали Музей Валентины Леонтьевой, губернатор местный ее очень опекал... Так что Валя была счастливой и обласканной до самого конца жизни. Да, в личном плане у нее не сложилось: с мужем она развелась, он уехал в другой город». 

То, что Леонтьева видела по телевизору, ее часто искренне расстраивало: «Телевидение сейчас уже не то, что было раньше. Тогда в людях было больше искренности, мы любили свою работу. Оттого и передачи получались душевные и добрые. А что сейчас? Бесконечные игры и шоу, в которых царят алчность, безнравственность и жажда наживы. Недавно я включила телевизор и наткнулась на «Окна». Какая мерзкая программа! Таким телевидение быть не должно. А что сделали со «Спокушками»! Мне на бездарную, насквозь фальшивую красавицу Оксану Федорову смотреть противно!»

 


За те три года, что Леонтьева прожила в Новоселках, сын ее ни разу не навестил, и даже не хотел разговаривать по телефону. Валентина Михайловна очень тяжело переживала разлуку и до последнего надеялась увидеться с сыном, однако ее мечтам не суждено было сбыться.
Тем временем Валентину Михайловну все больше беспокоило ухудшавшееся здоровье. У нее сильно ухудшилось зрение, и она не выходила из дома.  

Виталий Заикин рассказывал: «Под старость Валентина совсем плохо видела, ей поставили диагноз «катаракта». Чтобы уберечься от слепоты, Леонтьева должна была лечь на операцию в Институт микрохирургии глаза. Оперировать ее вызвался сам Федоров. А она вдруг потребовала обычного врача с конвейера, который делает по сорок операций в день. «Ваш Федоров – и политик, и преподаватель, да он, наверное, забыл, как людей резать! Но как об этом сказать, не обидев его, я не знаю. Лучше уж останусь слепой», – говорила тетя Валя».   

Последние два месяца своей жизни она не вставала с постели. Оберегая Леонтьеву от излишнего беспокойства, ее сестра оградила ее от интервью и посещений журналистов. «Не хочу, чтобы меня видели такой - больной и состарившейся, - говорила сама Леонтьева, - пусть меня помнят молодой и красивой, как на телеэкране...»

 


Людмила Леонтьева рассказывала: «Я видела, что ей не хватает людей, общения. Ну а в последний год уже не до того было: ей становилось все хуже и хуже, она уже и нас с дочерью не всегда узнавала. А потом заболела воспалением легких и сгорела буквально за несколько дней».
 

Валентина Леонтьева скончалась 20 мая 2007 года. 

«Я всегда считал себя ее учеником, почитая за честь и счастье работать с Валентиной Михайловной, - рассказывал партнер Леонтьевой по эфиру Игорь Кириллов. – Мне же она запомнилась в первую очередь как идеальная и чуткая партнерша по эфиру. С ней всегда было надежно, даже в прямом эфире. Она могла в любой момент помочь, подхватить и спасти ситуацию в условиях самого жесткого форс-мажора. Она стала любимой, близкой и родной — одним словом, своей для миллионов телезрителей. Потому что была на экране самой собой — естественной и эмоциональной». 

Руководство Первого канала взяло на себя организацию похорон. Сестра отказалась от предложения перевезти тело в Москву, и Валентину Леонтьеву похоронили на деревенском кладбище. Проститься с телеведущей пришли около тысячи жителей поселка, из Москвы приехали Александр Орлов - ученик Леонтьевой, актер Андрей Удалов и подруга Леонтьевой Людмила Туева. В адрес родственников Леонтьевой поступили телеграммы соболезнования от огромного количества людей – от президента Российской Федерации до обычных телезрителей.  

Сын Леонтьевой на похороны не приехал. Виталий Заикин рассказывал: «Митя был в курсе, что мать умирает. Но когда мы звонили ему и просили поговорить или приехать, отвечал сухо: «Постараюсь». Оставался холоден, и когда мы рассказывали, сколько слез проливает по нему тетя Валя. И на похороны не явился. Даже сестра о нем с тех пор ничего не слышала. Хотя отцовскую могилу он всегда исправно навещал. А мы, крестные дети Леонтьевой, каждый год пытаемся поставить памятник тете Вале в Москве, но правительство пока не дает добро. Нет места в столице для популярной советской ведущей…» К словам Виталия Заикина остается лишь добавить слова Эдуарда Сагалаева о Леонтьевой: «Это целая эпоха в отечественном телевидении, с ее именем связано появление в те годы принципиально новой профессии телеведущей». 

Когда-то в Волгограде на местах, где были сражения и остались окопы, Валентина Леонтьева увидела маленькую березу и сказала: «Она же на крови выросла». Последняя просьба Валентины Михайловны — у ее могилы должны расти ее деревья…

 


Памятник Валентине Леонтьевой был установлен в Ульяновске.


 
Кросс-пост из сообщества "Чтобы помнили".

Использованные материалы: 

Текст интервью «День Валентины» с Виталием Заикиным»

Текст статьи «Валентина Леонтьева: Я больше не смотрю телевизор», автор В.Оберемко

Текст статьи «Валентина Леонтьева: Моей руки просили Булат Окуджава и пленный немец», автор С.Шайдакова

Публикация о Валентине Леонтьевой в «Бульваре Гордона», автор Р.Малиновский

Материалы сайта www.lenizdat.ru

Материалы сайта www.bestpeopleofrussia.ru

Материалы сайта www.c-cafe.ru

Материалы сайта www.kino-teatr.ru

Материалы сайта www.pub.tagora.grani.ru

Материалы сайта www.newizv.ru

Материалы сайта www.mkset.ru

Материалы сайта www.newsru.com

Материалы сайта www.eg.ru

Материалы сайта www.geroy.ntv.ru

Материалы сайта www.rg.ru

Материалы сайта www.gazeta.aif.ru

 

 

 

1 августа 1923 года - 20 мая 2007 года

 


@темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

18:39 

ЛЕОНТЬЕВА Валентина Михайловна (часть 1)




Народная артистка РСФСР (1974)

Народная артистка СССР (1982)

Лауреат Государственной премии СССР (1975)




Валентина Леонтьева родилась 1 августа 1923 года в Ленинграде.
 

В школе Валя всегда участвовала в художественной самодеятельности, играла в драмкружке, в шестом классе заняла первое место в конкурсе чтецов, который проводился среди ленинградских школ. Во время войны Валентина Леонтьева пережила блокаду Ленинграда. О своих родителях, которые были коренными ленинградцами, Валентина Михайловна рассказывала: «Папа был старше мамы на 20 лет, я безумно его любила. Спустя годы и я, и сестра, выходя замуж, в память о нем сохранили девичью фамилию. Помню чудные музыкальные вечера с конкурсами, балами и маскарадами в нашем доме, когда папа играл на скрипке…»





После того, как началась война, Валентина Леонтьева с сестрой во время блокады записались в отряд ПВО. Но вскоре в городе стало не хватать продовольствия, и их 60-летний отец стал донором, чтобы получить дополнительный паек для спасения дочерей от голода. Однажды во время разбора мебели на дрова Михаил Леонтьев повредил руку и у него началось заражение крови. Дочери отвезли его в больницу, и там он умер. О том времени Валентина Леонтьева рассказывала: «В 1942-м открыли «Дорогу жизни», и мы решили уехать. Я, мама и сестра Люся спаслись. Люсин сыночек, которого она родила в начале войны, умер в дороге, сестре даже не дали его похоронить. Она закопала тело малыша в ближайшем сугробе…»  

Валентина с мамой и сестрой Людмилой были вывезены из блокадного Ленинграда в село Новосёлки в Ульяновской области, откуда Валентина после окончания школы с отличием вместе с мамой приехала в Москву. Валентина Леонтьева  рассказывала: «Мы с мамой переехали в 1945 году, сразу после Победы, в Москву из Ленинграда. Город был  — сплошные катакомбы: везде заслоны от танков, разрушенные дома, траншеи, которые рыли пленные немцы. Как-то раз я шла возле такой траншеи. Вдруг буквально из-под земли потянулись грязные худые руки. Немец смотрел на меня умоляющими глазами: «Хлеба, дайте хлеба!» Я взглянула на его руки и обомлела: такие тонкие, длинные, красивые пальцы бывают только у пианистов и скрипачей. Упросила охранника, чтобы он разрешил мне покормить этого немца. Его привели к нам домой, я налила ему супу. Он сначала ел очень медленно, на меня даже глаза не поднимал — боялся. Потом немножко осмелел, спросил, где мои родители. Я рассказала, что папа умер в ленинградскую блокаду от голодного психоза и мама осталась с нами одна (нас она спасла, заставляя курить, чтобы меньше хотелось есть). У немца на глазах появились слезы, он не доел обед, встал и ушел. А через два года в нашу дверь позвонили. На пороге стоял тот самый немец. Правда, теперь он был совсем не чумазый и тощий, а умытый, причесанный, одетый в парадный костюм, вполне симпатичный молодой человек. Рядом с ним стояла пожилая женщина. Он улыбнулся мне и сказал: «Я не мог вас забыть, поэтому приехал со своей мамой, чтобы сделать вам предложение». Я ему отказала, потому что выйти замуж за врага не могла. Тогда его мать заплакала и на прощание сказала мне: «Деточка, вы даже сами не представляете, что вы для меня значите. Вы спасли моего сына от голодной смерти. Я буду всю жизнь вас благодарить».

 


В Москве Леонтьева поступила в химико-технологический институт имени Менделеева, но вскоре перестала там учиться, и начала работать в поликлинике. А позже поступила в Щепкинское училище, и одновременно - в оперно-драматическую студию имени Станиславского при МХАТе. В 1948 году начинающая актриса Валентина Леонтьева заинтересовала главного режиссера Тамбовского театра Владимира Галицкого своей непосредственностью и душевной открытостью. Леонтьева при встрече сказала Галицкому: «Я выпускница школы-студии МХАТ, ученица Василия Осиповича Топоркова. Окончила в этом году и хочу ехать на периферию». Василий Топорков был учеником великого Станиславского, и это стоило многого. Владимир Александрович предложил начинающей актрисе приехать в Мичуринск, где тогда гастролировал тамбовский театр. Валентина Леонтьева воспользовалась приглашением режиссера, и вошла в труппу тамбовского театра, где прослужила несколько лет.

 


В 1954 году Леонтьева вернулась из Тамбова в Москву, и успешно пройдя конкурсные испытания,  была принята на работу на телевидение. Виталий Заикин рассказывал: «На прослушивании Валентину Михайловну попросили прочитать либретто «Лебединого озера». «Зачем мне бумажка, я и сама говорить умею!» – выпалила Леонтьева. Комиссия поразилась, как складно Леонтьева рассказывает, и ее тут же взяли диктором. Но так как все должности дикторов  были заняты, Леонтьеву оформили на должность помощника режиссера. Но дикторский дебют Валентины Михайловны был не самым удачным, и состоялся на новогодней елке в Центральном доме Советской Армии. Леонтьева с трудом преодолевала скованность в кадре, и о своем первом прямом эфире вспоминала с содроганием. В тот день ее, как молодую стажерку вызвали в срочном порядке в студию и поручили прочитать сообщение. Леонтьева рассказывала: «Режиссер торжественно отсчитывал в микрофон: «До передачи осталось три минуты… две минуты», а я умирала от страха. В результате зрители увидели мое перекошенное от волнения лицо. С трудом, заикаясь, прочитала текст. Потом мне рассказали, что через час позвонил какой-то крупный телевизионный начальник: «Что это было?! - кричал он. - Чтобы эту в эфире я больше не видел!» Но за меня заступилась диктор Всесоюзного радио Ольга Высоцкая».

 


Приключения молодой ведущей на этом не закончились. Так, например, во время ведения одного из «Огоньков» каблук туфель Леонтьевой накрепко застрял во время прямого эфира в полу, поставив Леонтьеву в очень трудное положение. Но случались с Леонтьевой и другие, более опасные ситуации. Так, например, во время одной из программ о животных Леонтьеву покусал медвежонок. Режиссер Калерия Кислова, много лет проработавшая с Валентиной Михайловной  на Шаболовке, рассказывала: «Однажды к нам в студию приехал цирковой коллектив, они привезли с собой много зверей. Там был очаровательный маленький медвежонок. А Валя очень любила детей и животных, и она от этого медвежонка просто не отходила. Я как раз была режиссером эфира и в середине программы заметила, что она обернула носовым платком запястье. Оказывается, этот медвежонок укусил ее за руку. Но она даже виду не подала и довела программу до конца — понимала, что в прямом эфире на нее смотрит весь Советский Союз. А когда программа кончилась, пришлось вызывать «скорую» — ей было очень плохо».

 


И все же новая профессия  была освоена Леонтьевой достаточно быстро, а зрители вскоре стали отвечать вниманием и любовью новой ведущей различных программ, и очень скоро Леонтьева стала всеобщей любимицей Советского Союза. Она регулярно вела «Голубые огоньки» и репортажи с Красной Площади, циклы публицистических передач «От всей души», собиравшие возле телевизора все взрослое население страны, и с которыми она объехала более пятидесяти городов в России. Леонтьева заслужила доверие и уважение главы Гостелерадио Сергея Лапина. И благодаря этому она могла позволить себе многое, что для других было невозможно. Например, Леонтьева отказалась от ведения главной информационной программы - «Время». Собственно, в этом у нее не было особой необходимости. Передача «От всей души», рассказывавшая о людских судьбах, была не менее захватывающей, чем самое интересное кино. Встречи людей после многолетней разлуки, неожиданно оказавшиеся перед телекамерой родственники и друзья, которых разбросала жизнь, собирали перед экраном миллионы телезрителей.


Калерия Кислова рассказывала: «Я видела, как Валя серьезно ко всему относилась, как заучивала имена, фамилии, даты и факты. Она же ни в коем случае не могла перепутать, что вот это — Иван Иванович, а это — Мария Петровна, он из Москвы, она — из Тамбова. А во время войны они встретились под Сталинградом, а потом никогда больше не виделись. В каждом выпуске программы было несколько сюжетов, и все их нужно было запомнить до мельчайших деталей. Ведущая не имела права что-то нахомутать, ведь люди доверяли программе особо дорогие моменты своей жизни. Леонтьева и сама переживала вместе со всеми. Недаром же программу в шутку называли «Плачьте с нами, плачьте, как мы, плачьте лучше нас».

 


Задушевная манера ведения  передач Валентины Леонтьевой, действительно, не раз вызывала слезы радости, и за это зрители любили Валентину Михайловну больше, чем любого другого диктора или ведущего. Когда однажды Валентина Михайловна ехала в такси на Шаболовку и достала деньги, чтобы расплатиться, водитель, обернувшись, сказал: «Я со своих денег не беру. Когда у меня день рождения – вы моя гостья, когда я болею – вы меня навещаете. Мои дети хотят послушать сказку, и вы опять приходите...» И это было правдой - дети с нетерпением ждали появления на экране тети Вали в передачах «Умелые руки», «Будильник», «Спокойной ночи, малыши!» и особенно - «В гостях у сказки», которые она вела практически половину своей жизни.
 

Валентине Леонтьевой посвятил очень трогательное стихотворение Булат Окуджава.
 

Сердце свое,

как в заброшенном доме окно,

Запер наглухо,

вот уже нету близко...

И пошел за тобой,

потому что мне суждено,

Мне суждено по свету

тебя разыскивать.

Годы идут,

годы все же бредут,

Верю, верю:

если не в этот вечер,

Тысяча лет пройдет -

все равно найду,

Где-нибудь, на какой-нибудь

улице встречу...

 

Валентина Леонтьева рассказывала: «После переезда из Ленинграда наша семья поселилась на Арбате. Как-то, будучи в гостях у знакомых, живших в одном из соседних домов, я познакомилась с Булатом Окуджавой. Он тогда был незаметным пареньком, маленького роста и довольно застенчивым. Одно стихотворение он даже написал специально для меня, но ничего личного, интимного там не было. Мы с ним были очень хорошими друзьями, не больше. Потом судьба нас развела по разным городам. Я после окончания школы-студии МХАТ по распределению поехала в Тамбовский театр, где проработала два года, а Булат отправился искать счастье в Ленинграде. Встретились мы с ним только через пятьдесят лет». Это случилось в начале девяностых, когда в одной из передач редактор попросила Леонтьеву: «Валентина Михайловна, нам нужен на передачу Окуджава - позвоните ему, ведь вы вроде были когда-то знакомы?» «Как так - вдруг позвонить?! Ведь столько лет мы не виделись! Навязываться человеку, который давно уже забыл обо мне! Да у меня и телефона его нет!» - отнекивалась Леонтьева. Но позвонить решилась. Трубку снял Булат. «Булат... Простите, я не знаю, как вас называть: на вы, на ты..» - «Кто это?» - раздраженно спросил Окуджава. «Вы только не вешайте трубку, послушайте меня хотя бы полторы минуты, - и она прочитала посвященное ей Окуджавой никогда не издававшееся стихотворение. Через несколько дней у Леонтьевой был концерт в ЦДРИ, и в первом ряду она увидела Булата Окуджаву с женой. Она сошла со сцены и присела перед ним. Позже Леонтьева рассказывала: «Я даже не представляла, что он придет, - и вдруг!.. Мы просто смотрели друг на друга и почти плакали. На своей последней книжке он написал мне: «Мы встретились через 50 лет». Я страшно жалею теперь, что мы потеряли эти сорок лет, не видя друг друга, - сколько всего могло бы быть иначе!» Но Булат Окуджава умер через месяц после того, как они встретились с Леонтьевой.

 


А её продолжали любить миллионы зрителей, и она отвечала им взаимностью, так как сама любила работу на телевидении, как никто другой. Она была убеждена, что ей очень повезло в жизни: «Сорок с лишним лет назад я вытащила этот беспроигрышный лотерейный билетик, на котором было написано «телевидение». И отдав пятьдесят лет своей профессии, я совершенно убеждена в том, что на телевидении есть только одна чисто «человеческая» профессия, представители которой общаются напрямую только со зрителями, - дикторы».

 


Виталий Заикин рассказывал: «У Валентины Михайловны была уникальная память. Она могла не помнить, что делала минуту назад, но если мы ее спрашивали, как звали ту женщину, которая сына долго искала, она тут же, не задумываясь, могла вспомнить даже сложное имя вроде Камшат Кобдозимовна Дудынбаева».
 

Валентина Леонтьева рассказывала: «Я накануне передачи никогда не спала. Всего пятьдесят две ночи я провела в мучительных раздумьях. Боялась что-нибудь забыть, продумывала варианты на случай, если что-то пойдет не так. И каждый раз возникал самый неожиданный прокол! Например, я никогда не знала, как обнаружить героев передачи, которые должны были сидеть в зрительном зале. Мне давали бумажку с номерами кресел, но не могла же я ходить в прямом эфире и заглядывать за спинки! Тогда я останавливалась возле ряда, где была «подсадная утка», и рассказывала о судьбе этого человека, переводя взгляд с одного зрителя на другого. Практически всегда по глазам я могла определить своего героя!»  

 


При всей своей огромной популярности Леонтьева совершенно не считала себя звездой, много работала, и в интервью признавалась: «Звездной болезнью никогда не болела, мне было неудобно пользоваться какими-то привилегиями. Помню, стою как-то в магазине в очереди за продуктами, а было это в пору тотального дефицита - тогда еще на ладошках номера ставили. Народ меня узнал и стал проталкивать к прилавку. По толпе прокатилось: «Леонтьева, Леонтьева». Выбегает директор магазина и чуть ли не насильно заводит меня на склад. Чего там только не было! Мне наложили две сумки, но взять я их отказалась. Как бы я в глаза голодным людям посмотрела, если бы они увидели, что выхожу с заднего крыльца с двумя авоськами?»

 

Зато Леонтьева очень любила помогать. Однажды старшая сестра Валентины Леонтьевой Людмила, работавшая главным экономистом в совхозе, передала Валентине просьбу директора совхоза как-нибудь посодействовать в получении только что появившихся и распределявшихся строго по фондам сеялок. Валентина Михайловна отправилась к министру сельского хозяйства СССР. Министр принял ее сразу: «Валентина Михайловна, дорогая, как этот фонарик-то доделать? Мои сорванцы что-то просмотрели и теперь покоя не дают» - спросил чиновник ведущую передачи «Умелые руки». Леонтьева объяснила. В результате министр и телеведущая расстались, очень довольные друг другом. Министр узнал, как научить внучат делать фонарики, а в совхоз отправились 20 дефицитных сеялок.  

Калерия Кислова рассказывала: «Никаких особых материальных благ она не получала. Валя очень долго жила с мамой в коммунальной квартире. Напротив телевизионного центра на Шаболовке построили дом, и многим телевизионщикам дали в нем комнаты, в том числе и ей. Какое же это было событие! Правда, когда в 1962 году приехали зарубежные журналисты (кажется, из немецкого «Шпигеля»;), вышла смешная история. Леонтьеву как звезду советского телевидения они хотели снять дома: как хозяйничает, где проводит свободное время. Валя тогда очень переживала: нельзя же таких гостей принимать в коммуналке! И какая-то ее приятельница, чтобы пустить пыль в глаза, предложила свою только что отремонтированную однокомнатную квартиру».


Сама Леонтьева тоже рассказывала об этом случае: «Пришла я, руки в ванной помыла, потом на кухне яичницу жарила — изображала из себя умелую хозяйку». И вроде бы все было нормально. Но перед уходом немцы спросили: «Валентина Михайловна, а где же вы спите?». Для них было непонятно, как это знаменитая телеведущая может жить без спальни. «Ой, девчонки, представляете, — смеялась она, — я то-то думала, что покажу им класс, а они меня же и уели!».  

Только спустя десять лет после этой истории Леонтьевой была выделена отдельная квартира. А в 1982 году Валентине Леонтьевой было присвоено звание Народной артистки Советского Союза. В том же году умерла ее мама. Валентина Леонтьева рассказывала: «Я пришла к ней, умирающей, в больницу. «Мне холодно, обними меня», – попросила мама. И так, на моих руках она скончалась. А мне на следующий день нужно было лететь на съемки программы «От всей души» в Комсомольск-на-Амуре. И в пути у меня – сердечный приступ. А после передачи – обморок. Так я маму и не схоронила. Поэтому до сих пор верю, что она жива и рядом. Есть дань человеческая – идти на похороны. Я понимаю, что это грешно, но не могу ей следовать. Когда я вижу гроб, тут же поворачиваюсь и ухожу прочь. Не готова я примириться со смертью».   

Валентина Михайловна дважды была замужем. Со своим первым мужем Юрием Ришаром Леонтьева познакомилась в тамбовском театре, и он же перевез Леонтьеву в Москву. Через неполные три года их брак распался. Это случилось после того, как Леонтьева однажды пришла домой после эфира, а на кухне у ее плиты стояла женщина со сковородкой. «Я хозяйка квартиры, а вы кто?» – приветствовала ее незнакомая дама. Леонтьева не сказала мужу ни слова и расположилась на раскладушке в кухне. А на следующий день собрала сумки и ушла навсегда.  На память о Ришаре в ее фотоархиве осталось несколько откровенных снимков молодой Валентины - Ришар увлекался эротической фотографией, и Леонтьева иногда служила ему моделью.

 


Людмила Леонтьева (сестра) рассказывала: «После окончания студии она по распределению оказалась в Тамбовском областном театре. Много играла, амплуа у нее было «героиня». А потом туда приехал молодой режиссер, он ставил там свой дипломный спектакль. Они понравились друг другу, поженились, и он увез Валю в Москву. С московскими театрами у нее как-то не сложилось, а тут объявили конкурс на телевидение. Она решила попробовать: вдруг получится, — в результате нашла себе дело на всю жизнь. Валя очень быстро стала популярной. Она брала зрителей искренностью, простотой общения, казалось, каждому в душу входила, — такой талант у нее был от Бога».

Кросс-пост из сообщества "Чтобы помнили".





Продолжение следует...


@темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

18:39 

Приглашаю.

  • Дамы! Приглашаю всех в столичное «ЧиталКАфе» - кофейню-читальню, что расположилась в историческом московском месте - на пересечении Покровки и Лялина переулка. (Адрес - Покровка 38/1).

    4 февраля в 19.00 я буду читать лекцию по истории костюма и моды Серебряного Века.



    В этот раз я расскажу о том, почему этот период в истории моды чаще всего называют Прекрасной Эпохой (Belle

  • @темы: 1890, 1900, 1910, Объявления, я все необычное люблю, в стиле ретро

    19:44 

    Годовой сборник французского журнала La Mode illustr

     
     

    В одном переплете собраны ВСЕ 52 номера модного журнала La Mode <span scaytid="10" scayt_word="illustr


    @темы: я все необычное люблю, в стиле ретро, Ссылки, Объявления, 1890

    18:46 

    Ищу старое фото

    Ищу фотографию красивой молодой брюнетки 60-х годов, СССР, лучше всего портрет, лицо крупным планом.

    Фото будет использоваться в иллюстрации к роману, но не в самой книге, а на сайте, однако мне бы хотелось соблюсти авторские права и получить либо разрешение на использование, либо купить фото на стоке.

    Перерыла несколько фотостоков, не нашла почти ничего подходящего.
    Посоветуйте, пожалуйста, где поискать, и как правильно написать запрос для поиска, потому что по "ретро женщина" и аналогичным находится огромное количество стилизаций, и очень мало настоящих старинных фото.

    @темы: я все необычное люблю, в стиле ретро, Вопрос

    01:20 

    Retro Ladies в журнале Life



    Как известно, добрые владельцы торговой марки журнала "Life" держат в сети общедоступным ВЕСЬ архив этого журнала - неисчерпаемого источника информации (в том числе - фото) по жизни - и образу жизни - в 1930-1970-х годах.
    Т.е. теоретически можно пролистать все много сотен номеров (не пропуская рекламы - она тоже увлекательна).

    Ну, например: 1941 год, мини-фотосессия великого Сесила Битона с семье юной шахини Фавзии (на фото вверху):
    http://books.google.com/books?id=oE4EAAAAMBAJ&pg=PA96&dq=fawzia&hl=ru&ei=1Jw8TYWQFIieOpnI5JsL&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=3&ved=0CC4Q6AEwAg#v=onepage&q=fawzia&f=false

    Дальше - самостоятельно; что называется - Go rock, girls!

    @темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

    22:17 

    Принцесса Ашраф Пехлеви



    Рисовальный класс (школа?) в Тегеране. Фото Дмитрия Кесселя, 1951.
    Фотография из архива журнала LIFE/TIME: http://www.life.com/

    В верхней части снимка - кавалер Ордена Трудового Красного Знамени принцесса Ашраф (сестра-близнец шахиншаха Мохаммеда Резы Пехлеви). Судя по тому, что портретов несколько - это работы учащихся, а не дежурное украшение классной комнаты.

    А кстати! - кинохроника 1946 года: махры сталинского художества Александр Герасимов и Петр Кончаловский в четыре руки пишут два портрета принцессы Ашраф с натуры:


    @темы: 1940, я все необычное люблю, в стиле ретро

    22:36 

    Старинные фото "Дамы с кошками"

    20:06 

    Лицом и телом (два скульптурных портрета старшей дочери Николая Первого)

    (Давно написано, но вдруг это здесь кого-нибудь развлечет...)

    В 1934 году русский эмигрант и литератор Владимир Пименович Крымов (1878-1968) опубликовал в нью-йоркском «Новом русском слове» забавную статью с воспоминаниями о собственной журнальной (не путать с журналистской) деятельности в дореволюционной России. В 1913 году он основал «Столицу и усадьбу» – едва ли не первый русский журнал в жанре «гламур и глянец», посвященный «светской жизни наших столиц, спорту, охоте, коллекционерству, и, особенно, жизни русской усадьбы в ее прошлом и настоящем». По замыслу Крымова, для повышения тиража в журнале «видное место должны были занять фотографии дам общества». Для тогдашней Руси это было совершенно непривычным; самим же дамам появление на страницах публичного издания казалось и вовсе неприличным. Крымов решил «пробить брешь»...

    Пробивание бреши в пуританстве элиты оказалось задачей трудной и опасной уже потому, что журнал «покушался» и на альковы высочайших особ, хотя и поросшие быльем: за публикацию статьи о романе давно покойного Великого князя Николая Николаевича-старшего с балериной Числовой, родившей ему несколько внебрачных детей, на Крымова наложили штраф в три тысячи(!) рублей.

    В воспоминаниях этого пионера отечественной «желтой прессы» есть и такая история:

    «Принц Ольденбургский, известный по борьбе с эпидемиями и по крутости характера, был внуком* Марии Николаевны, дочери императора Николая I.
    ________________________
    * В.П. Крымов ошибается: принц Александр Петрович Ольденбургский был всего лишь женат на дочери Марии Николаевны и ее первого мужа, герцога Максимилиана Лейхтенбергского - Евгении Максимилиановне, урожденной светлейшей княжне Романовской, герцогине Лейхтенбергской. (Прим. автора).

    М.Н. была исключительно красивая женщина, превосходно сложенная и любила позировать перед художниками и скульпторами и в одежде, и без одежды. Во дворце принца на Мойке**, среди других произведений искусства, стояла большая мраморная статуя работы скульптора Рауха, изображавшая М.Н. в виде Венеры. Я пробовал послать во дворец фотографа, но тот не получил разрешения. Тогда вызвался полковник Далматов, кавалерийский офицер, журналист и фотограф, и он сделал во дворце принца ряд снимков для моего журнала. Снял он и статую Великой княгини М.Н.
    ________________________
    ** Рассказчик опять путает: дворец Ольденбургских стоит на берегу Невы (Дворцовая набережная, 2; здание больше известно по размещавшемуся там в советские годы Институту культуры им. Н. Крупской). (Прим. автора).

    Всё касающееся высочайших особ нужно было посылать в придворную цензуру - я и послал. Но фотографии были в одном пакете, а набор в другом: на всё посланное поставили штемпеля придворной цензуры, всё было разрешено, но когда номер вышел, меня немедленно оштрафовали на три тысячи рублей, и было постановлено номер конфисковать.

    И фотография статуи, и подпись отдельно не представляли ничего предосудительного с точки зрения придворного этикета; но когда подпись оказалась под фотографией, получилась неловкость.

    У меня был друг егермейстер барон Кнорринг, ближайший друг императрицы Марии Фёдоровны. Он уже не раз помогал мне своими советами и указаниями; понятно, я немедленно обратился к нему, рассказал, как всё было. Поехал он завтракать в Елагин дворец ко вдовствующей императрице, после завтрака заехал ко мне - моя вилла была напротив, через Малую Невку на Каменном Острове. Он привез записку, собственноручно написанную императрицей М.Ф. Она уже видела этот номер и была очень взволнована, но он убедил ее, что если оштрафовать и конфисковать, то этим только придадут огласку, раздуют скандал, - лучше это дело замять, счесть простым недоразумением. Она согласилась.

    Записка гласила:
    «В номере таком-то журнала «Столица и Усадьба» вкралась досадная опечатка. Подпись под иллюстрацией на странице такой-то должна значить, что статуя изображает не Великую княгиню Марию Николаевну, а изображает Венеру, и только принадлежала Великой княгине».

    Так было в следующем номере и напечатано, штраф был сложен, и номер не был конфискован - но без остатка распродан…»

    («Новое русское слово», N 10026, 21 июля 1934 г.).

    * * *

    Выше – фрагмент той самой «крамольной» страницы журнала с фотографией, «невзначай» сделанной во дворце принца Александра Петровича Ольденбургского полковником Далматовым, несомненно заслуживающим звания первого русского папарацци.

    Автор статуи, выдающийся немецкий скульптор Кристиан Даниэль Раух, был приглашен в Петербург для временной (по контракту) работы в 1840 году. Если правда, что дочь Николая лично позировала Рауху, то ей «на этой статуе» немногим более 20-ти лет. К слову, существует современный рауховой «обнаженке» живописный образ одетой Марии Николаевны (см. ниже; Кристина Робертсон написала этот портрет в том же самом 1840-ом).



    Трудно сказать, употребил ли Крымов точное выражение, написав, что великая княгиня Мария «любила позировать перед художниками и скульпторами». И что значит «любила»? Она вполне естественно, просто в силу своего положения, принадлежала к числу самых портретируемых персонажей своего времени. Другое дело, что образ Марии дошел до нас не только в великосветском антураже (неважно – парадно-придворном, салонном или камерном), но и в «неофициозных» произведениях; среди последних особо выделяется один из портретов кисти Тимофея Неффа (см. ниже), но и эта работа была художнику заказана: ничьей музой в обычном смысле (как Лиззи Сиддал для Россетти или Гала для Дали) царская дочь не была.


    Так или иначе, но для самого известного своего скульптурного изображения - для монумента отцу, что возвышается над Мариинской (ныне Исаакиевской) площадью - Мария Николаевна живьем точно не позировала. Для аллегорического, а значит – полностью условного образа Силы (не физической, но державной), которой скульптор Роберт Залеман придал лицо Великой княгини Марии, живая модель глазам скульптора просто не требовалась.


    Статуя строгой, но скорее юной Силы, какой она вышла у Роберта Карловича, имеет немного общего с роскошной 38-летней матроной (уже родившей семь(!) детей), какой Мария Николаевна предстает на портрете маслом, написанном Францем Винтерхальтером в 1857 году - в ту же пору, когда Залеман создавал образ Силы для монумента. Пожалуй, единственное, что роднит два образа – это осанка и "каменность" взгляда, а верней – твердость лица (поправка, уместная тем более, что у залемановой Силы не может быть взгляда в полном смысле этого слова: у глаз статуи нет зрачков).


    Наверняка, именно этим своим властным выражением лица Великая княгиня Мария заполучила роль монументального персонажа, призванного олицетворять державную мощь империи Николая Первого: ни мать-императрица, ни две другие дочери Николая не смогли бы выиграть у Марии в «кастинге» на самое волевое лицо.


    Александр Герцен, ненавидевший строителя «вертикали власти» во всех его жизненных и служебных ролях и оставивший словесный портрет императора, который восхитил потом Юрия Олешу (великого мастера литературной метафоры), «пересказывает» лицо его старшей дочери так:

    «…Как-то Николай в своей семье, то есть в присутствии двух-трех начальников тайной полиции, двух-трех лейб-фрейлин и лейб-генералов, попробовал свой взгляд на Марье Николаевне. Она похожа на отца, и взгляд ее действительно напоминает его страшный взгляд. Дочь смело вынесла отцовский взор. Он побледнел, щеки задрожали у него, и глаза сделались еще свирепее; тем же взглядом отвечала ему дочь. Все побледнело и задрожало вокруг; лейб-фрейлины и лейб-генералы не смели дохнуть от этого каннибальски-царского поединка глазами, вроде описанного Байроном в «Дон-Жуане». Николай встал, - он почувствовал, что нашла коса на камень».

    Русский диссидент явно испытывал уважительный восторг («ну ты, мать, сильна!») по отношению к кровиночке, которая уложила на лопатки родного отца в «гляделки».

    * * *

    Тут автор должен признать, что не может дальше писать о Великой княгине, испытывая вслед за Гоголем и Чичиковым все ту же восхищенную озадаченность, что сопровождается неспособностью трезво соображать. В самом деле: «Поди-ка попробуй рассказать или передать все то, что бегает на их лицах,.. - а вот просто ничего не передашь. Одни глаза их такое бесконечное государство, в которое заехал человек - и поминай как звали! Уж его оттуда ни крючком, ничем не вытащишь».


    Личность и судьба Великой княгини Марии заслуживают много более пристального исследователя и гораздо более талантливого рассказчика, чем человек, всего-то собиравшийся сказать, что восседающая на льве аллегорическая фигура Силы в дубовом венке левой рукой опирается на круглый щит, в котором помещена едва ли не самая прелестная во всем русском монументальном искусстве стилизация российского государственного орла.



    * * *

    От автора:
    Все цветные уличные фотоснимки для публикации получены трудами (и фотокамерой) [info]canoe_ride.


    @темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

    10:35 

    Ретро-футуризм

    В 30х годах прошлого века модельеры такими видели наши дни)))

    @темы: 1930, я все необычное люблю, в стиле ретро

    02:30 

    Какая шляпка!

    Портрет американской актрисы Хелен Беннетт (Helen Bennett) в 1938 году. Беннетт родилась в 1911-м году, умерла в Санта Монике (Калифорния) в 2001-м. В 1937 году стала Мисс Миссури. Некоторое время была моделью, затем стала актрисой. Славилась своими великолепными прическами. В 40-е годы получила три приза за лучшую прическу в США.



    @темы: 1930, я все необычное люблю, в стиле ретро

    02:29 

    Из истории императорских орденов Ирана: эра Пехлеви

    Наверное, самый очаровательный дамский орден в мире – иранский императорский Орден Плеяд, персидское название которого – Nishan-i-Haft Paykar – восходит к названию знаменитой поэмы великого Низами, которое может переводиться разнообразно: «Семь красавиц», «Семь сестер», а буквальнее – «Семь образов/портретов».

    Этот орден (второй специфически женский после известного как Орден Света Ариев – Nishan-i-Aryamehr) был учрежден шахиншахом Мохаммедом Резой Пехлеви в честь своей второй супруги – Сорайи. Ее имя имеет арабские корни (кроме Soraya пишется и произносится также Suraya, Sureya, Thuraya и пр.) и несколько близких значений, включая «принцесса», «прекрасная» и «звезда», основное из которых – название того самого скопления звезд в созвездии Тельца, что в европейской традиции носит имя Плеяд. Так замыкается круг смыслов, объясняющих семь звезд на синем фоне орденского медальона и семь «лучей», один из которых скрыт за короной Пехлеви.

    Я полагаю, что Орден Плеяд был учрежден для того, чтобы супруга шаха выглядела «не хуже людей», равных ей по статусу, на протокольных мероприятиях при зарубежных визитах – особенно ко дворам других монархов, и особенно - европейских (с первой женой, Фавзией, Мохаммед-Реза почти никуда не выезжал, и я не знаю, имела ли она хоть какой-нибудь иранский орден). Ответа на вопрос, почему для украшения Сорайи не был востребован уже существующий Орден Света Ариев, у меня нет.



    Вверху справа:
    - выше: многие рассказчики об иранских императорских орденах некритично воспроизводят ошибочное утверждение, будто Орден Плеяд был учрежден в 1957 году, что опровергается простым, но внимательным просмотром фотографий той поры; на этом фото - Сорайя курит на ресепшене лондонского отеля (фото сделано 21 февраля 1955 года во время визита четы Пехлеви в Великобританию);
    - в середине: белая эмалевая кайма медальона украшена едва ли не самым известным древнеиранским солярным знаком, имеющим вид ромашки. Династия Пехлеви противопоставила идеологическому господству ислама в Иране секулярный национализм и постоянно апеллировала к культуре домусульманских эпох - Ахеменидов и Сасанидов. Такими же солнечными «цветками» была украшена кайма императорского знамени основателя династии Пехлеви – Резы-Шаха;
    - ниже: звезда второй степени Ордена Плеяд; всего (первоначально) существовало три степени Ордена, а кроме того – орденские медали также трех степеней.


    Несмотря на то, что императорский Иран – совсем недавнее прошлое, история его орденов все еще плохо исследована и остается крайне запутанной. Это относится и к Ордену Плеяд. Так, можно встретить утверждение, будто его первая степень имела чресплечную ленту и знак с бантом, носимый у плеча, но обходилась без звезды (именно так на фото Сорайи выше), а второй степени полагались только лента и звезда, но не знак с бантом. Быть может, так и было, но только поначалу. Уже на самых ранних фотографиях Фары, третьей жены императора Мохаммеда-Резы, можно видеть только ленту и звезду. Совершенно невероятно, чтобы королева–консорт была удостоена всего лишь второй степени ордена, поэтому вероятней предположение, что в конце 1950-х гг. орден претерпел реформу, и знак с бантом был упразднен.


    На фото вверху:
    - справа: на чресплечной ленте шахини-консорта Фары видны вышитые золотом семь звездочек – точно такие же, как на орденском медальоне. Быть может, это отличие обновленной первой степени ордена – или же лента индивидуального типа (пишут, что Орден Плеяд первой степени был зарезервирован для супруги правящего шаха и его матери, но мне не удалось найти ни одной фотографии жены покойного Резы-Шаха с этим Орденом. Впрочем, Тадж-ол-Молук оставалась кавалерственной дамой более раннего Ордена Света Ариев, который, похоже, стоял выше Ордена Плеяд, так что попросту не имела нужды носить последний (если только вообще была его удостоена). Так или иначе, но сравнить ленту Фары попросту не с чем. Брошь на ленте имеет служебное значение: крепит к платью, удерживая ленту от сползания;
    - слева выше: ближайшие родственницы шахиншаха во время коронации 1967 года. На его единородной сестре принцессе Фатиме (она сидит во втором ряду) - Орден Плеяд, в то время как его «полностью родные» (единоутробные) сестры, а также старшая дочь имеют ленты и знаки Ордена Света Ариев: судя по всему, последний возлагался только на потомство матери правящего шахиншаха, а не на все женское потомство Резы-Шаха;
    - ниже: на фото, сделанном не ранее коронации 1967 года, императрица-мать Тадж-оль-Молук со своей внучкой Шахназ (старшей дочери Мохаммеда-Резы от Фавзии) со знаками Ордена Света Ариев.


    Орден Плеяд почти совсем «пропал из виду» в 1967-ом, когда в связи с коронацией шахиншаха и шахбану был возрожден Орден Света Ариев; начиная с этого времени ближайшие родственницы шахинашаха – супруга, старшая дочь и родные сестры - неизменно появляются на публике только с лентой и знаком Ордена Света Ариев, хотя и остаются кавалерственными дамами Ордена Плеяд.


    * * *

    После исламской революции 1979 года Орден Плеяд - в числе других - окончательно перешел в разряд «спящих»: насколько известно, дом Пехлеви в изгнании не произвел ни одного награждения своими династическими орденами.

    @темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

    22:59 

    первые леди страны_ 60-е

    Как должна выглядеть истинная Леди?
    Как она должна одеваться, причесываться, и вообще держать себя??
    А если она еще и Первая Леди Страны???
    Жаклин Кеннеди и Нина Хрущева -представительницы двух мировых держав в 60-х.



    подробнее - http://bojenaaseeva.livejournal.com/4941.html

    @темы: я все необычное люблю, в стиле ретро

    Музей Муз

    главная