Записи с темой: 1800 (список заголовков)
06:59 

Четыре дамы

Истории шотландской куртизанки, французской актрисы и их незаконнорожденных дочерей, судьбы которых переплелись в поисках счастливой любви и аристократических титулов…

* Грейс *
 Thomas Gainsborough (1727–1788): Mrs. Grace Dalrymple Elliott, 1778
Томас Гейнсборо: Миссис Грейс Далримпл Эллиотт, 1778

Грейс Далримпл Эллиотт (1754 (или 1758) - 1823) - дочь Хью Далримпла, шотландского адвоката, и его жены Гризель Кро. Ее родители развелись, когда она была еще ребенком, а ее мать вскоре умерла. Грейс была отправлена в монастырскую школу во Франции (или Фландрии), где она выросла. Затем она переехала к своему отцу в Лондон.

19 октября 1771 года она вышла замуж за 38-летнего лондонского врача Джона Эллиота (род. между 1733 и 1736 – ум. 1786). Грейс не было 18-ти лет.

В феврале 1774 года у нее начался роман, а затем она стала жить с ирландским пэром Артуром Аннесли (1744-1816), 8-м виконтом Валентиа. Сэр Джон Эллиот начал судебное разбирательство, и 21 марта 1776 года было достигнуто соглашение о разводе и 12000 фунтов стерлингов в качестве компенсации - это стало известным событием в модном обществе Лондона. В 1776 году Джон Эллиот также получил рыцарское звание. В 1778 году он был назначен врачом к принцу Уэльскому.

После развода, поссорившись со своей семьей, Грейс становиться куртизанкой и поступает на содержание к своим любовникам.
В 1782 году Грейс родила дочь Джорджиану, отцом которой, как полагают, был либо лорд Чамли (Cholmondeley (1749-1827)), или, как утверждала Грейс, принц Уэльский (Георг IV (1762-1830)). Настоящий отец остался неизвестным. Джорджиана осталась на воспитание в семье Чамли.

В 1786 году Грейс решила обосноваться во Франции. Она стала любовницей герцога Орлеанского, Филиппа Эгалите (1747-1793). Грейс приобрела покровительство Марии-Антуанетты (1755-1793) и попала в круг придворных и королевской семьи.
Во Франции в 1789 году началась революция, которая длилась 10 лет; время с декабря 1793 по 4 октября 1794 года Грейс провела в тюрьме. Свою жизнь в Париже во время террора она в дальнейшем описала, отчасти приукрасив ее, в рукописи под названием «Ma Vie Sous La R


@темы: 18 век, 1800, 1810, 1820, я все необычное люблю, в стиле ретро

01:41 

Маргарита, Мелания, Мария – три имени, одна судьба.

12 мая отмечается Всемирный день сестры милосердия. Почему именно 12 мая? В этот день родилась англичанка Флоренс Найтингейл, которую принято считать первой сестрой милосердия, оказывавшей помощь раненым соотечественникам во время Крымской войны в 1855 году. Ради исторической справедливости обязаны уточнить: в России сестры милосердия появились гораздо раньше. И первая из них по праву — Маргарита Тучкова…
Маргарита Михайловна Тучкова родилась 2 января 1781 г. в семье знатных родителей. Ее отец Михаил Петрович Нарышкин происходил из рода Нарышкиных, к которому принадлежала мать Петра I. Родители Маргариты были обеспеченными людьми и смогли дать дочери хорошее образование. В это время в великосветских гостиных блистал некий Ласунский. Его мать дружила с Нарышкинами и вскоре сумела убедить родителей Маргариты, что только ее сын сможет обеспечить их дочери достойную жизнь. Понятия самой Маргариты о браке были еще очень неопределенными (ей было 16), а Ласунский был так привлекателен...
Однако после свадьбы все изменилось. Маргарита стала женой развратного циника и лжеца, который видел в ней только богатую наследницу. Нисколько не смущаясь он продолжал вести разгульную жизнь, а Маргарита не отваживалась рассказать родителям правду. В это же время она встретила и полюбила молодого офицера Ревельского полка Александра Алексеевича Тучкова. Похождения ее мужа не могли долго оставаться неизвестными родителям Маргариты. Все открылось, и родители ужаснувшись, стали хлопотать перед царем и Синодом о разводе. Это было сложной процедурой, поскольку в России того времени эти такие вопросы решались на самом высоком уровне. В итоге разрешение было получено.
Вскоре после развода Тучков попросил руки Маргариты у ее родителей, но те, боясь снова ошибиться, ответили отказом.
Дочь Нарышкиных отреагировала согласно своему эмоциональному впечатлительному характеру: свалилась в горячке. Их разлучили не только родительская воля, но и отъезд Александра за границу. В голову приходило то, что приходит всем на свете женщинам. Ну, нужна ли она ему, разведенная, измученная незадавшейся жизнью, не первой по тем временам молодости?
Но однажды Маргарите передали небольшой конверт. Легко представить себе, как непослушные пальцы рвали плотную бумагу. На голубом листке оказались стихи, написанные по-французски, каждая строфа заканчивалась словами: «Кто владеет моим сердцем? Прекрасная Маргарита!»
Но... прошло еще целых четыре года, прежде чем они поженились. Маргарите было 25 лет, Александру – 29: весенним погожим днем 1806 года в Москве, в храме на Пречистенке, состоялось венчание красавицы Маргариты Нарышкиной и самого молодого генерала России Александра Тучкова.

Портрет М.М. Нарышкиной:




Портрет А.А. Тучкова. Дж. Доу, с оригинала А. Варнека, 1813 г.:




Когда молодые выходили из церкви, к невесте в ноги неожиданно бросился нищий в ужасных лохмотьях и закричал пронзительным голосом, леденящим душу: «Мать Мария, возьми свой посох!» На мгновение все оцепенели. Испуганная девушка машинально взяла из рук старика сучковатую палку, и свадебная процессия двинулась дальше.
Тогда бедная Маргарита не знала, что в этот миг из рук юродивого она приняла свою удивительную и жестокую судьбу…

Дама в солдатской шинели


О странном происшествии с нищим скоро все забыли. И лишь Маргарита зачем-то сохранила свой самый необычный свадебный подарок — сучковатую дубовую палку. Ее, вместе с прочим багажом молодая чета увезла в свое тульское имение сразу после венчания.
Но тихое семейное счастье Тучковых продлилось лишь год: весной 1807 года Наполеон вторгся в Пруссию, и Александру Тучкову было приказано спешно явиться в месторасположение своего полка. Он очень удивился, что молодая жена не вышла его провожать. «Может, оно и к лучшему, — подумал Тучков, садясь в карету, — долгие проводы — лишние слезы».
В тот момент он не обратил никакого внимания на худенького юношу в солдатской шинели, примостившегося рядом с кучером на козлах экипажа. И лишь на ближайшем постоялом дворе он с удивлением обнаружил в юноше… свою любимую Маргариту!
Так Маргарита Михайловна начала сопровождать мужа в военных походах (что в недалеком будущем повторит знаменитая «кавалерист-девица» Надежда Дурова) и стала настоящим подарком судьбы для всех солдат: она была им и за повара, и за лекаря. Никто никогда не слышал от нее жалоб и упреков, хотя походная жизнь для изнеженной столичной барышни, привыкшей к душистому мылу, тонкому белью и мягкой постели, была крайне тяжела. В ее гардеробе был только старый мужской мундир, пропахший костром, да грубые солдатские штаны. Ее волосы быстро выгорели на солнце, а лицо обветрилось. Она мужественно перенесла и знаменитый переход русской армии через замерзший Ботнический пролив.
«Переход был наитруднейшим, — вспоминал после Барклай-де-Толли, — солдаты шли по глубокому снегу, часто выше колен. Понесенные трудности одному лишь русскому преодолеть только можно».
Но Маргарита была счастлива — ведь она находилась рядом с любимым и ежедневно спасала жизнь десяткам раненых. Быстро обучившись в дороге искусству сестры милосердия, Маргарита Михайловна ловко зашивала солдатам рваные раны, накладывала повязки. Она чистила картошку, варила на костре нехитрую похлебку, а по вечерам с удовольствием ухаживала за лошадьми.
В 1811 году, после рождения наследника Николая, муж уговорил Маргариту вернуться домой и посвятить себя воспитанию сына.

Вещий сон предсказал смерть


Прошло время. Однажды, заснув рядом с кроваткой маленького Николеньки, Маргарита увидела кошмарный сон: как будто она бродит по незнакомому городу, на стенах которого то и дело мелькает кровавая надпись на французском языке — «Бородино». А потом, будто бы, к ней в спальню заходят отец с братом и протягивают ей Николеньку со словами: «Мужайся, родная, твой муж пал со шпагой в руках на полях Бородина. Вот все, что теперь у тебя осталось от него…».
В ужасе проснувшись, Маргарита побежала к мужу и умоляла его никогда не ездить в загадочное Бородино. Не найдя на карте названия этого небольшого населенного пункта Александр Тучков поспешил успокоить жену: «Забудь, милая, куда ночь — туда и сон!»
Спустя два с половиной месяца, 26 августа 1812 года, в сражении под Бородино, генерал Тучков был убит прямым попаданием пушечного ядра.
Узнав о судьбе своих сыновей - Николай смертельно ранен, Павел попал в плен, Александр убит - матушка их, Елена Яковлевна, без крика и слез опустилась на колени, сказала: «Твоя, Господи, воля...» Потом попросила поднять ее: глаза больше не видели. Отыскали лучшего лекаря. Но она сказала: «Не надо. Мне не на кого больше смотреть...»
Женщины старой России... Много ли мы знаем о них? И почему так редко задаемся простым вопросом: а откуда они взялись - блистательная череда героев 1812 года, декабристы, люди искусства, писатели и поэты, первооткрыватели науки, отважные земле- и морепроходцы, государственные деятели - все те, кому Россия обязана своей сильного и могучего государства? Почему забываем мы, что все они - дети своих матерей, взращенные их любовью, наученные их словом и примером?
Ослепшая от слез Маргарита долго искала тело своего мужа среди сотен изувеченных трупов, разбросанных по Бородинскому полю. Не найдя ничего, кроме фамильного перстня с рубином, она решила построить на поле храм в память о своем муже и всех, кто сложил свою голову в этом сражении. Для этого Маргарита продала все свои драгоценности, заложила имение в Туле, и к 1820 году Спасская церковь (по имени иконы, которую подарил ей муж) была закончена.
К этому времени сын Николай подрос, мать его обожала, ибо с каждым месяцем в нем все явственнее проступали черты Александра. Маргарита переехала в Петербург, где мальчика приняли в Пажеский корпус. Казалось, жизнь выравнивается, время залечивает раны.

Портрет М.М. Тучковой:




Но наступил роковой для семьи Маргариты 1826 год.
По делу декабристов в Сибирь на каторгу пошел ее младший брат Михаил. Потом, не выдержав испытания, умерла мать, а следом за ней скарлатина унесла 15-летнего Николая.
Вне себя от горя, несчастная Маргарита привезла его тело на Бородинское поле, похоронила в склепе Спасской церкви и вновь поселилась в старой избушке.
Мать была близка к помешательству, она буквально почернела от горя. Окрестные крестьяне прозвали ее за глаза «полуночной княгиней»: по ночам ей слышалось, что муж и сын зовут ее, она выбегала в поле и часами бродила в темноте, рыдая и бормоча что-то непонятное. Утром слуги находили княгиню в склепе в глубоком обмороке. Она думала о самоубийстве, и даже написала в письме своей подруге: «Скучно жить — страшно умереть…»
Все изменилось в судьбе Маргариты Тучковой после долгой беседы с митрополитом Филаретом, который сумел убедить бедную женщину, что она ведет жизнь нехристианскую, ведь ее личная боль — это лишь часть общей боли: «Господь дает тебе знак: послужи страждущим, коими кишит грешная земля наша». И Маргарита организовала общину для обездоленных женщин и сирот, в которой сама ходила за больными и делала всю тяжелую работу. Служить другим Маргарите оказалось не просто — не было ни опыта, ни умения общаться с простыми людьми, но постепенно жизнь общины наладилась, и в 1833 г. она превратилась в Спасо-Бородинское общежительство. Спустя три года Тучкова приняла малое пострижение и стала инокиней Меланией.
В 1837 г. на Бородинском поле отмечалось 25-летие войны 1812 года. Были маневры армии, множество гостей во главе с императором Николаем I. Для Мелании это празднование оказалось слишком тяжелым, и она слегла. Государь навестил больную и на прощание спросил, что он может сделать для нее. И она попросила об одном — отпустить на волю брата Михаила.
Вряд ли эта просьба понравилась царю, но отказать Тучковой он не смог. Вскоре брат вернулся с каторги.
К тому времени, точнее, 28 июня 1840 г. состоялось пострижение инокини Мелании в мантию с именем Мария, а на следующий день она была возведена в сан игуменьи.
Так сбылось предсказание московского юродивого: почти двадцать лет, до самой своей смерти, мать Мария каждый вечер обходила монастырский двор, опираясь на дубовый посох, подаренный в день свадьбы.

Настоятельница Спасо-Бородинского женского монастыря, игуменья Мария.




Игуменье Марии принадлежит инициатива проведения ежегодных Бородинских торжеств и круглосуточного поминовения русских воинов, которое совершалось в монастыре. На территории обители были воссозданы укрепления одной из Багратионовых флешей. Мемориальный характер носит и посвящение монастырского собора Владимирской иконе Божией Матери, ведь само Бородинское сражение происходило в день церковного празднования Сретения Владимирской иконы – 26 августа.
5 декабря 1840 года, мать Мария стада восприемницей принявшей православие принцессы Марии Гессен-Дармштадтской, невесты наследника престола, Цесаревича Александра Николаевича, в будущем - императрицы Марии Александровны.
Она не была святой, не являла чудеса исцеления, но сделала столько добра, что когда ее хоронили, все монахини так плакали, что не могли петь, и погребение прошло без хорового пения, положенного по православному обряду. До последних дней жизни игуменья Мария жила в доме напротив усыпальницы мужа и сына. Словно предчувствуя кончину, незадолго до смерти, она сожгла письма мужа к ней, не желая, что бы их читали чужие люди. Игуменья Мария скончалась 29 апреля 1852 года.
Она не была внесена в церковные анналы как праведница и страстотерпица. Но на самом деле Маргарита Тучкова ею была — точно так же, как и тысячи других русских женщин, которые потеряли близких и остались верными их памяти до конца. Она, как и эти женщины, лишь несла свой крест — как умела — и, наверное, до своего смертного часа не ведала сомнений на избранном пути…




Использованы материалы статей:
биография М. Тучковой с сайта http://www.allbestpeople.com
Е. Анисимов «Смерть и жизнь на Бородинском поле».
А.В. Репников «Над вечным покоем: Маргарита Тучкова»
Н. Туровская «Тайна “полуночной княгини“»

@темы: 18 век, 1800, 1810, 1820, 1830, 1840, 1850, я все необычное люблю, в стиле ретро

19:47 

Наташа Ростова глазами автора... и художников.


Наташа Ростова из "Войны и мира" Наташа Ростова из "Войны и мира" Наташа Ростова из "Войны и мира"

М. Башилову, в 1866 году проиллюстрировавшему роман, Толстой писал насчет изображения сцены между Наташей и Борисом Друбецким в цветочной: "В поцелуе — нельзя ли Наташе придать тип Танечки Берс... а Бориса сделать не так raide ("raide" - упрямый, непреклонный)..."

Наташа Ростова из "Войны и мира"

Впрочем, Танечка Берс - свояченица Льва Николаевича, сестра его жены Софьи,  порывистая, увлекающаяся, иногда легкомысленная - не единственный прототип Наташи Ростовой. Как признавался сам писатель, он "взял Таню, перетолок с Соней, и получилась Наташа".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Софья и Татьяна Берс

"Не было Наташи Ростовой, - писал А.С. Серафимович, - явился Толстой и создал ее в "Войне и мире". И она пришла к нам, прелестная, обаятельная, с чудесным голосом, живая как ртуть, удивительно цельная, богатая внутренне. И ею можно увлекаться, ее можно полюбить, как живую. Ее, как живую, не вытравишь из памяти, как не вытравишь из памяти живого, близкого человека в семье или близкого друга".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Иллюстрация К.Рудакова, 1940-е

Какой представляли себе Наташу художники, читая роман?

"...Вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких мужских и женских ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что-то короткою кисейною юбкою, и остановилась по средине комнаты. Очевидно было, она нечаянно, с нерассчитанного бега, заскочила так далеко. В дверях в ту же минуту показались студент с малиновым воротником, гвардейский офицер, пятнадцатилетняя девочка и толстый румяный мальчик в детской курточке."

Наташа Ростова из "Войны и мира"
А. Николаев, 1981 год

"Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, которые, сжимаясь, двигались в своем корсаже от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Иллюстрация Нади Рушевой

"Вывернувшись от отца, она подбежала к матери и, не обращая никакого внимания на ее строгое замечание, спрятала свое раскрасневшееся лицо в кружевах материной мантильи и засмеялась. Она смеялась чему-то, толкуя отрывисто про куклу, которую вынула из-под юбочки.
- Видите?… Кукла… Мими… Видите.
И Наташа не могла больше говорить (ей всё смешно казалось). Она упала на мать и расхохоталась так громко и звонко, что все, даже чопорная гостья, против воли засмеялись".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Именины Наташи, рисунок В.Серова

"- Ты его помнишь? - после минутного молчания вдруг спросила Наташа. Соня улыбнулась.
- Помню ли Nicolas?
- Нет, Соня, ты помнишь ли его так, чтобы хорошо помнить, чтобы все помнить, - с старательным жестом сказала Наташа, видимо, желая придать своим словам самое серьезное значение. - И я помню Николеньку, я помню, - сказала она. - А Бориса не помню. Совсем не помню...
- Как? Не помнишь Бориса? - спросила Соня с удивлением."


Наташа Ростова из "Войны и мира"

"Наташа полу-барышня, полу-девочка, то детски смешная, то девически обворожительная".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Д.Шмаринов, 1953 год

"- Ты спи, а я не могу, — отвечал первый голос, приблизившийся к окну. Она видимо совсем высунулась в окно, потому что слышно было шуршанье ее платья и даже дыханье. Всё затихло и окаменело, как и луна и ее свет и тени. Князь Андрей тоже боялся пошевелиться, чтобы не выдать своего невольного присутствия.
- Соня! Соня! — послышался опять первый голос. — Ну как можно спать! Да ты посмотри, что за прелесть! Ах, какая прелесть! Да проснись же, Соня, — сказала она почти со слезами в голосе. — Ведь этакой прелестной ночи никогда, никогда не бывало".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
А.Николаев, 1981 год

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Д. Шмаринов, 1953 год

"Наташа сбросила с себя платок, который был накинут на ней, забежала вперед дядюшки и, подперши руки в боки, сделала движение плечами и стала.Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала — эта графинечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, этот дух, откуда взяла она эти приемы, которые pas de chale давно бы должны были вытеснить? Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, не изучаемые, русские, которых и ждал от нее дядюшка. Как только она стала, улыбнулась торжественно, гордо и хитро-весело, первый страх, который охватил было Николая и всех присутствующих, страх, что она не то сделает, прошел и они уже любовались ею".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Иллюстрация В.Серова

А этому художнику Лев Толстой писал: "Ведь вот как странно это бывает... Когда у белки уже нет зубов, ей преподносят орешки! Когда я писал „Войну и мир“, я мечтал о таких иллюстрациях... Прекрасно, прекрасно".
Первый бал Наташи Ростовой, иллюстрация Л.Пастернака, 1893 год:

Наташа Ростова из "Войны и мира"

."Когда он очнулся, Наташа, та самая живая Наташа, которую изо всех людей в мире ему более всего хотелось любить той новой, чистой божеской любовью, которая была теперь открыта ему, стояла перед ним на коленях. Он понял, что это была живая, настоящая Наташа, и не удивился, но тихо обрадовался. Наташа, стоя на коленях, испуганно, но прикованно (она не могла двинуться) глядела на него, удерживая рыдания. Лицо ее было бледно и неподвижно. Только в нижней части его трепетало что-то".

Наташа Ростова из "Войны и мира"
Л. Пастернак, 1893 год


Кросспост в комьюнити, посвященном всему, связанному с книгами, [info]books_labirint 

@темы: я все необычное люблю, в стиле ретро, 1860, 1800

21:02 

Екатерина Ивановна Нелидова




Екатерина Ивановна Нелидова родилась в декабре 1758 года в смоленской деревне Климятино, принадлежавшей ее родителям. Когда Кате исполнилось 6 лет родители отдали ее учиться в Смольный институт. Очень скоро Катя стала выделяться среди своих сверстниц артистическим талантом. Иван Михайлович Долгоруков писал о ней: "Девушка умная, но лицом отменно дурна, благородной осанки, но короткого роста, черна как жук. До того умна и любезна, что всякий, говоря с ней, забывал, что она дурна."

Екатерина II пишет: "Появление на горизонте девицы Нелидовой — феномен, который приеду наблюдать вблизи, в момент, когда этого всего менее будут ожидать".

Алексей Ржевский даже посвятил ей стихотворение:
Как ты, Нелидова, Сербину представляла,
Ты маску Талии самой в лице являла,
И, соглашая глас с движением лица,
Приятность с действием и с чувствиями взоры,
Пандолфу делая то ласки, то укоры,
Пленила пением и мысли и сердца.
Игра твоя жива, естественна, пристойна;
Ты к зрителям в сердца и к славе путь нашла —
Нелестной славы ты, Нелидова, достойна;
Иль паче всякую хвалу ты превзошла!



При выпуске из Смольного она получила золотую медаль второй величины и шифр императрицы. На выпускном акте 1776 года Нелидова от имени воспитанниц произнесла на немецком языке благодарственную речь. Вскоре ее взяли ко двору, а через год назначили фрейлиной второй супруги наследника престола.

Широко распространено мнение о том, что Нелидова была фавориткой наследника, а потом и императора Павла I. Не берусь утверждать так оно или нет, но приведу фразу из письма Екатерины Ивановны: "Разве вы были для меня когда-нибудь мужчиной? Клянусь вам, что с тех пор как я к вам привязана, я этого никогда не замечала. Мне кажется, что вы мне — сестра".

Великая княгиня Елизавета Алексеевна писала матери: "М-llе Нелидова — единственный человек, который может сколько-нибудь повлиять на государя; да она и властвует над ним всецело. И что же, императрица делает ей величайшие низости... И это человек, который должен заменять мне мать, к которому я обязана питать, как она того требует, слепое доверие и преданность!.. Однажды зимой произошла ссора между императором и императрицей. Последняя отправилась после обеда, совсем одна, в Смольный монастырь, где живет Н... во всем параде — это было в праздник, — и просила ее оказать ей милость и помирить ее с мужем!.. Надо видеть в таких случаях моего мужа, в какое негодование он приходит! “Какие глупости делает мама! — он говорит часто. — Она совсем не умеет себя держать”.







Не раз императрица Мария Федоровна прибегала к помощи Екатерины Нелидовой, прося ее уговаривать Императора. Так она однажды пострадала. Заступившись за императрицу, была сослана в замок Лоде в Эстляндской губернии. По иной версии, это было собственным решением Екатерины Ивановны, а Павел, когда узнал об этом воскликнул: "Хорошо же, пускай едет; только она мне за это поплатится!"

Из писем Екатерины Ивановны известно, как проходили дни в замке Лоде: " Встаю я между 6 и 7 часами; помолившись Богу за всех, кто нам дорог, кто любит нас и кто любим нами, выпиваю чашку чая иногда с аппетитом, иногда без него; потом собираю карандаши и начинаю рисовать...Это занятие задерживается до одиннадцати часов, когда нужно заняться туалетом, чтобы выйти в 12 часов к обеду. После него, заменяющего завтрак, пользуюсь небольшим остатком дня, чтобы заняться чтением - серьезным или легким, или просто усыпительным. В три часа пополудни нужно уже зажигать свечу, а часом позже уже прекращать чтение, чтобы пощадить бедные глаза , которые пригодятся на завтрашний день; потом я обращаюсь к музыке, которая продолжается до восьми часов вечера..."

Так Екатерина Ивановна прожила до 1800 года. Вернувшись в Петербург, она снова заняла свои комнаты в Смольном. Убийство Павла I в 1801 году потрясло Нелидову, а еще и поддерживать Вдовствующую Императрицу Марию Федоровну.

Последние годы жизни Екатерина Ивановна провела в Смольном вместе со своей сестрой Натальей Ивановной. Дожила Нелидова до глубокой старости - она скончалась в начале января 1839 года на восемдесят втором году. Местом своего упокоения она выбрала кладбище на Большой Охте.

А.Данилова "Благородные девицы"

@темы: 1800, 1810, я все необычное люблю, в стиле ретро

00:58 

Елизавета Алексеевна


Она родилась 13 января 1779 года в семье маркграфа Баден-Дурлахского и была наречена Луизой-Марией-Августой. В 1791 году семейство маркграфа привлекло внимание русской императрицы Екатерины II. В ту пору она подыскивала невесту для своего любимого внука Александра. Наведя справки, Екатерина со свойственной ей практичностью распорядилась доставить Луизу в Петербург. Путешествие полностью оплачивалось из русской казны, и потому приглашение весьма походило на приказ. В дорогу позволялось взять лишь самые необходимые вещи и… сестру Фредерику.



«Скажите ей, – писала Екатерина, подразумевая мать девушек, – что я охотно берусь довершить их воспитание и устроить их обеих. Внук мой Александр выберет ту, которая ему более понравится; сестру ее, когда придет время, я устрою».

Будущей российской императрице было тринадцать лет, ее сестре Фредерике, будущей королеве шведской – одиннадцать…

В октябре 1792 они прибыли в Петербург. Аудиенции и балы сменяли друг друга, богатейшие подарки золотым дождем обрушились на привыкших к скромности принцесс. А главное, сестрам сразу же понравился пятнадцатилетний великий князь.

В придворных кругах брак этот называли «навязанным», а будущих августейших супругов – «обреченно-обрученными».



 

«По отзывам современников, она была высока, стройна, обладала грациозностью и такой легкой походкой, что ее сравнивали с нимфой и с Психеей, – пишет о невесте литературовед Нина Забабурова. – Греческий профиль, правильный овал лица, большие голубые глаза, пепельно-белокурые волосы – все это довершало ее очарование и не могло не увлечь юного жениха, которому не исполнилось еще и 16 лет».

Немецкая принцесса перешла в православную веру и получила имя Елизаветы Алексеевны. Затем состоялась помолвка, и, наконец, 28 сентября 1793 года – свадьба. Праздники продолжались четырнадцать дней и завершились блистательным фейерверком на Царицыном лугу. Жених и невеста прекрасно смотрелись рядом, современники называли их Амуром и Психеей – лучшей пары не сыскать во всей просвещенной Европе!

Елизавета, без сомнения, была в восторге от своего нового отечества и положения, а потому стремилась соответствовать требованиям мудрой Екатерины. Она остро почувствовала недостаток полученных дома знаний и занялась самообразованием. В покоях молодой женщины появились серьезные книги по истории, географии и философии. Занятия были настолько усердными, что даже знаменитая княгиня Дашкова, стоявшая во главе двух российских Академий и отличавшаяся едким, бескомпромиссным характером, необыкновенно тепло отзывалась о Елизавете: «Меня привлекли к ней ум, образование, скромность, приветливость и такт, соединенный с редкой для такой молодой женщины осторожностью. Она уже правильно говорила по-русски, без малейшего иностранного акцента».

Однако далеко не все относились к великой княгине столь же благосклонно. Из Гатчины и Павловска за ней напряженно наблюдали наследник престола Павел и его супруга Мария Федоровна. Они, родители Александра, видели в избраннице сына множество недостатков. Мелкие уколы и укоры сыпались один за другим, особенно после смерти Екатерины. Как личное оскорбление восприняла Мария Федоровна известие о том, что шведский король, так и не став супругом княжны Александры Павловны, женился на сестре Елизаветы.


Ж.-Л. Монье

 

Став императрицей, Мария Федоровна во всей красе проявила свои замашки домашнего диктатора. Нападки свекрови, естественно, обижали Елизавету, но вскоре она нашла способ борьбы с несправедливостью. Она так кротко соглашалась с любой возводимой на нее напраслиной, что Мария Федоровна просто-напросто теряла почву для ссоры. Благодаря своему такту и покорности Елизавета оказалась человеком жизненно необходимым для неспокойного императорского клана. Одни на ней срывали гнев, другие искали у нее защиты, и таким образом в семье сохранялся относительный мир.

Имея привлекательную внешность и унаследовав от августейшей бабушки умение пленять сердца, Александр недолго оставался в кругу семьи. Близкие ко двору люди отмечали, что он постоянно искал «развлечения в ухаживании за самыми красивыми женщинами того времени». С 1804 года его любовные похождения не ограничивались обыкновенным флиртом и приобрели характер довольно многочисленных и неустойчивых связей. Одна красавица сменяла другую…

Вступив на престол, Александр увлекся придворной красавицей Марией Антоновной Нарышкиной. Капризная и гордая полька, удачно вышедшая замуж за русского дворянина, надолго пленила сердце императора – их роман длился пятнадцать лет. Нарышкина родила от Александра троих детей, и эта связь не была секретом ни для кого, в том числе и для Елизаветы Алексеевны.

Как-то на одном из придворных балов Мария Антоновна подошла к императрице и сообщила, что ждет ребенка, прибавив лукаво: «И вы знаете, от кого…» Оскорбленная Елизавета потеряла дар речи, но некоторое время спустя нашла в себе силы заботливо спросить соперницу о здоровье. Даже после того, как Нарышкина родила от ее мужа дочь Зинаиду, а затем Софью, Елизавета Алексеевна продолжала упорно скрывать, что знает об измене. Обыкновенный придворный роман постепенно приобрел гораздо более серьезный характер. Фактически у императора появилась вторая семья, однако любые разговоры на эту тему жестоко пресекались как Александром, так и Елизаветой.


Элизабет Виже-Лебрен

 

Впрочем, сама Мария Антоновна оценивала происходящее менее серьезно, чем император. Она не считала нужным хранить ему верность, а посему не увидела большого греха в том, что Александр застал ее с одним из своих адъютантов. Ни слезы, ни мольбы не могли спасти Нарышкину – она окончательно проиграла свою партию.

Свои сердечные тайны были и у Елизаветы Алексеевны. Ей оказывали знаки внимания молодые офицеры, и кажется, она всерьез увлеклась другом Александра, князем Адамом Чарторижским.

«Рассказывали, – писал в начале XX века историк Г. И. Чулков, – что, когда у Елизаветы родилась девочка и ее показали Павлу, последний сказал статс-даме Ливен: «Сударыня, возможно ли, чтобы у мужа блондина и жены блондинки родился черненький младенец?» На что статс-дама ответила весьма находчиво: «Государь! Бог всемогущ!»

Вот о какой детективной истории рассказывается в «Сборнике биографий кавалергардов 1801-1826», составленном С. А. Панчулидзевым и вышедшем в свет в Санкт-Петербурге в 1906 году. В 1804 году 24-летний штабс-ротмистр Кавалергардского полка Алексей Яковлевич Охотников, зная, что Александр оставил августейшую супругу из-за своей страсти к Нарышкиной, влюбился в Елизавету Алексеевну, которая не сразу, но все-таки ответила на это чувство. Об их близости узнал младший брат Александра Константин Павлович (по версии историков, влюбленный в Елизавету и неоднократно делавший ей недвусмысленные предложения). Для дела «святой мести» он нанял верного человека. История, правда, умалчивает, отдавал ли император приказ избавиться от Охотникова. Тот получил кинжальный удар в спину. И хотя рана не была смертельной, несчастный потерял много крови. Шестнадцать дней (по другим сведениям, четыре месяца) его молодой организм пытался бороться за жизнь…



 

Несчастного кавалергарда тайно навещал личный хирург императрицы. Сама Елизавета Алексеевна, с трудом сдерживая рыдания, приезжала проститься с умирающим. На четвертый день после смерти Охотникова его царственная возлюбленная родила дочь, названную Елизаветой.

«Елизавета Алексеевна, оказавшаяся несчастной любовницей и покинутой женой, – констатирует историк В. Н. Балязин, – оказалась и несчастной матерью. Ее Лизанька прожила, как и дочь Чарторижского – Мария, совсем недолго и умерла через полтора года, 30 апреля 1808 года. Девочку похоронили на одном кладбище с ее отцом – в Александро-Невской лавре, и когда осиротевшая мать приезжала к ней на могилу, она навещала и могилу Охотникова, над которой через полгода после его похорон был поставлен дорогой и большой памятник… Небогатые родственники Охотникова не могли поставить такой…»

Но, несмотря ни на что, какие-то светлые чувства к мужу у нее все-таки оставались. «Кроткий ангел» Елизавета Алексеевна была рядом с мужем в ту трагическую мартовскую ночь 1801 года, когда по согласованию с Александром очередные заговорщики лишили жизни его отца – императора Павла I. По свидетельствам очевидцев, в эту ужасную ночь всеобщего беспорядка и смятения из членов царствующей фамилии лишь только что провозглашенная молодая императрица сохранила присутствие духа и умение трезво мыслить. Она стала посредницей меж то и дело терявшим сознание мужем, исступленной от горя и злобы свекровью и опьяненными скорой победой заговорщиками, стараясь примирить одних и утешить других…

Война 1812 года словно пробудила Елизавету от долгого сна. Вдохновленная патетикой этих героических дней, императрица, немка по рождению, вдруг ясно ощутила свою принадлежность России. На собственные средства она основала Женское патриотическое общество. Его задачи были многообразны: выдача пособий, размещение больных и раненых в больницах, создание сиротских домов и казенных школ для обучения детей погибших офицеров. В этом же году было создано Сиротское училище и при нем Дом трудолюбия для обучения и содержания на казенный счет дочерей офицеров, павших на войне. Впоследствии это учебное заведение, постоянно опекаемое императрицей, стало называться Елизаветинским институтом.


Гравюра с оригинала Ж.-Л. Монье

 

В годы войны императрица виделась с мужем лишь урывками, потому что он постоянно находился при армии. А в 1813 году по желанию Александра она отправилась в Германию, где почти два года провела у своих родных.

Победа над Наполеоном, как ни странно, принесла Александру чувство разочарования и пресыщения жизнью. Он увлекся мистицизмом, остыл к намечавшимся было реформам внутренней жизни России. Все свои душевные силы, заботу и внимание тихая, безответная Елизавета отдавала мужу, волнуясь исключительно о нравственном здоровье Александра. И он заметил наконец, как тяжело больна жена – следовавшие то и дело сердечные приступы привели к крайнему ослаблению организма. Недомогания физические в значительной мере усиливались постоянным душевным беспокойством.

Елизавета все еще сохраняла красоту и очарование, хотя недуги уже брали свое.

«Черты лица ее были тонки и правильны, – записал в дневнике один из придворных, – но красные пятна скрывали красоту их… Взор ее непрестанно следил за императором».


Александр I и Елизавета Алексеевна

 

Наступил 1824 год. Летом скончалась пятнадцатилетняя Софья – любимая дочь государя от Нарышкиной. А в ноябре в Петербурге произошло страшное наводнение, окончательно надломившее Александра. Он знал, что за два месяца до его рождения Нева также выходила из берегов, а потому в разгуле стихии видел зловещее предзнаменование: круг жизни замыкается. Во всех горестях он искал и находил утешение у кроткой Елизаветы. Увы, император не мог не видеть, как угасает, тает, подобно свечке, его последняя жизненная опора…

Отношения между супругами приобретали все более идиллический характер. Подобно влюбленному мальчишке заботился о жене сорокасемилетний Александр. Именно он настоял, чтобы в 1825 году императрица была отправлена для лечения к южному морю. Местом пребывания царь избрал Таганрог и, более того, сам выехал туда, дабы произвести все необходимые приготовления.

Императорская чета вела в Таганроге простую и довольно уединенную жизнь. Долгие часы Александр и Елизавета проводили вдвоем в задушевных беседах и воспоминаниях. Им нужно было многое сказать друг другу о тех годах и десятилетиях молчания, которые чуть не поставили их брак на грань разрыва.

Из Таганрога Александр совершил непродолжительное путешествие в Крым, где подхватил лихорадку. В течение трех недель его организм сопротивлялся недугу, однако силы постепенно оставляли императора, и 19 ноября около 11 часов утра он, не приходя в сознание, скончался на руках жены. Судьба послала Елизавете последнее, самое жестокое испытание…


Гравюра с оригинала Рейхеля

 

«Наш ангел на небесах», – вот и все, что могла она написать об этой трагедии. Императрица собиралась сопровождать гроб с телом покойного до Петербурга, но очень скоро стало ясно, что ее состояние делает это невозможным.

Тело Александра I было погребено в Петропавловском соборе Петербурга 13 марта 1826 года, через два с лишним месяца после кончины императора.

Еще при жизни Александр неоднократно выражал твердое намерение оставить престол. Иногда говорил: «Я скоро переселюсь в Крым и буду жить частным человеком. Я отслужил двадцать пять лет, и солдату в этот срок дают отставку».

В. Барятинский, исследователь жизни и смерти императора, считал, что Александр воспользовался своим пребыванием в Таганроге и легким недомоганием, чтобы привести в исполнение давний план.



 

В семье фельдъегеря Маскова, умершего в Таганроге 3 ноября 1825 года, долго сохранялось предание о том, что их дед похоронен в соборе Петропавловской крепости вместо императора Александра I… Еще дольше – до наших дней – просуществовала легенда об Александре Павловиче, который продолжал жить до января 1864 года под именем таинственного старца Федора Кузьмича.

…После смерти мужа Елизавета Алексеевна задержалась в Таганроге еще почти на полгода – ей сильно нездоровилось. И лишь в конце апреля она решила собираться в Петербург. Навстречу ей выехала мать Александра – Мария Федоровна, которая, доехав до Калуги, остановилась там в ожидании своей больной невестки. А Елизавете Алексеевне было все хуже и хуже. В Белеве, в 90 верстах от Калуги, она почувствовала себя совсем плохо. Попросила было позвать доктора, но узнав, что он спит, приказала не будить его.

Елизавета Алексеевна умерла 4 мая 1826 года около четырех часов утра. Две царские смерти, последовавшие одна за другой, всколыхнули Россию. В 1830-е годы перед Зимним дворцом в Петербурге появился необычный памятник – Александрийский столп. Кроткий ангел венчал громадную колонну, вознося в небеса свой тяжкий крест. Это была дань памяти ушедшему царю и его царствованию.

После кончины Александра I и его супруги все их бумаги были опечатаны, а затем переданы новому императору Николаю I. Ознакомившись с рукописями покойной невестки, Николай повелел их сжечь, после чего запретил вести какие-либо личные записи собственной супруге Александре Федоровне.


Жан-Лоран Монье

 

Тайная жизнь Елизаветы строго охранялась и впоследствии. Внук Николая I, великий князь Николай Михайлович, заинтересовавшись судьбой своей родственницы, долго изучал архивы, письма, дневники ее современников. Он написал биографию Елизаветы Алексеевны и отдал ее на прочтение императору Николаю II. Тот распорядился убрать главу «Единственный роман императрицы»…

И еще одна интересная деталь. Когда в 1825 году декабристы замышляли заговор против династии Романовых, то некоторые из них предлагали уничтожить императорскую семью. Исключение делалось лишь для императрицы Елизаветы Алексеевны, угасавшей от неизлечимой чахотки.

Еще долгие десятилетия в России жила легенда, что супруга Александра I не умерла, а ушла в монастырь…

Текст Е. Н. Обойминой и О. В. Татьковой

 


@темы: 1800, 1810, 1820, я все необычное люблю, в стиле ретро

03:38 

Елизавета Алексеевна




Корона на главе, а в сердце добродетель;

Пленяет ум душой, умом душе мила;

В благотворителях ей только Бог свидетель;

Хвалима... но пред ней безмолвствует хвала.

Н.М. Карамзин


Когда Императрица Екатерина II задумала женить своего внука Александра, выбор ее пал на Баденских принцесс. Их мать, принцесса Амалия Гессен-Дармштадтская, однажды приезжала в Россию по приглашению Екатерины - тогда Императрица искала невесту для сына Павла, но павел выбрал не Амалию, а ее сестру, Вильгельмину. И вот. в 1792 году, Амалия отправила в Россию двух красавиц-дочерей: Луизу и Фредерику. Вот что писала Луиза в этот день: "Наступали часы, важнейшие в моей жизни, и я волновалась. Когда при въезде в город раздались слова: «Вот и Петербург!», мы с сестрой невольно и бессознательно подали одна другой руки и, пользуясь темнотой, пожимали их взаимно, пока не доехали до Шепелевского дворца: это было безгласное изъявление того, что в нас происходило. Я бегом пошла по большой, ярко освещенной лестнице, оставив за собой внизу графиню Шувалову и Стрекалова (они были тяжелы на ходу)... Проследуя не останавливаясь, все покои, прихожу в спальную комнату с мебелью, обшитой темно-красным атласом. Вижу в ней двух женщин и мужчину и быстрее молнии соображаю: «Я в Петербурге у императрицы; явно, что она меня принимает, стало быть, она тут». И я подошла поцеловать руку той, которая показалась мне более схожей с теми портретами, которые мне были известны... Императрица сказала, что очень рада со мною познакомиться... Поговорив немного, она ушла, а я, пока не легла спать, чувствовала себя окруженной каким-то волшебством."


При дворе Луизу и Александра Павловича, ставших женихом и невестой, именовали не иначе как Психеей и Амуром. Стихи им посвятил и сам Державин:


Так будь, чета, век нераздельна,

Согласием дыша,

Та цепь тверда, где сопряженна

С любовию душа.

Вскоре состоялся переход Луизы в православие, она была названа Елизаветой Алексеевной, а затем и пышная свадьба.
Екатерина души не чаяла в этой паре, но Луизу сразу же невзлюбила Мария Федоровна. Возможно причиной этому было то, что первой женой Павла Петровича была родная тетка Елизаветы. Хотя сам Павел Петрович был очень добр к невестке. Вот что вспоминает графиня Головина о Марии Федоровне:"Супруга хотя и любила его, но своими попытками влиять на него лишь больше его раздражала. Она окружила его интригами, которые льстили самолюбию, но уничтожали доброту характера. Она полагала, что, помогая несчастным, исчерпывает все свои обязанности благотворения, однако тщеславие, которое часто вредило ей, отравляло и дела ее благотворительности, главным источником которых должно быть доброе сердце. Она стала завидовать красоте, грации и изяществу Елисаветы, дружбе с ней императрицы и особенно воздаваемым ей почестям. Перемену ее по отношению ко мне я могу приписать лишь особенной моей привязанности к ее невестке."






Хуже всего стало после смерти Екатерины II, легкая атмосфера праздника при дворе моментально исчезла, и вовсе не из-за траура - казалось Марию и Павла эта смерть не очень огорчала, Елизавета напишет вскоре матери:

"Как тяжело начинается новый порядок жизни! Вы не можете себе представить, какая сделалась ужасная пустота, до какой степени все (кроме их величеств) поддались унынию и горести. Меня оскорбило то, что государь почти не выражал скорби по кончине матери".
Осложнились отношения между свекровью и невесткой еще потому что сорвалась помолвка шведского короля с дочерью Марии Федоровны, Великой княжной Александрой Павловной. Король, разорвав помолвку, спешно женился на сестре Елизаветы, Фредерике. Мария Федоровна устроила сцену Елизавете, обвинив ее в интригах:«Вы ведете себя недостойно по отношению ко мне. Вы предоставляете мне узнать из газет про обиду, которую наносят моей бедной Александрине! Это положительно низко!.. Вы знали об этом и не предупредили меня!» А Елизавета и не знала, пыталась объяснить это, но Мария Федоровна и слушать не стала.







В 1798 году у Елизаветы и Александра родилась дочь Мария. Снова следует обратиться к мемуарам графини Головиной: "В Павловске императрица приказала Елисавете прислать ребенка ей, хотя девочке было всего три месяца, а от дома великого князя до дворца было довольно далеко. Пришлось повиноваться, и потом, когда девочку привезли обратно, великая княгиня узнала от дам, сопровождавших ребенка, что Мария Федоровна носила его к государю. Нисколько не подозревая грозы, собравшейся над ее головой, Елисавета была благодарна государыне, считая это просто желанием приучить государя к внучке. Она жестоко ошиблась и скоро убедилась в этом...

Граф Ростопчин и Кушелев находились рядом с кабинетом государя, когда мимо них прошла императрица с маленькой великой княжной на руках. Она сказала им: "Не правда ли, какой прелестный ребенок?" — и прошла в кабинет государя. Через четверть часа она вышла оттуда скорым шагом, а затем Кутайсов от имени государя позвал Ростопчина в кабинет, говоря ему по-русски: "Господи, и зачем только эта несчастная женщина ходит расстраивать его своими сплетнями!" Ростопчин вошел к государю и застал его в состоянии полного бешенства: "Идите, сударь, и немедленно напишите приказ о ссылке Чарторийского в Сибирский полк. Жена сейчас раскрыла мне глаза на мнимого ребенка моего сына!"... Императрица обратила внимание императора на то, что великая княжна была темноволосой, в то время как Александр и Елисавета были блондинами". Маленькая княжна Мария прожила всего год.






У Александра же начинается роман с Марией Антоновной Нарышкиной, Елизавета все знает, но Нарышкина при встрече еще и сообщает императрице о своей беременности.. Елизавета Алексеевна жаловалась матери: "Какую голову нужно иметь, чтобы говорить мне об этом. Должна же она понимать, что мне известно, каким образом она забеременела" Мария Федоровна об этой связи скажет:"Она сама виновата. Она могла бы устранить эту связь и даже сейчас еще могла бы вернуть своего мужа, если бы захотела примениться к нему, а она сердилась на него, когда он приближался, чтобы поцеловать или приласкать ее... Конечно, она очень умна, но недостаток ее в том, что она очень непостоянна и холодна, как лед."

В ту страшную ночь 11 марта 1801 года, когда был убит Император Павел, Елизавета будет, пожалуй единственной, кто не потеряет самообладания. Начнется новый период истории - "дни Александровы", а Елизавета станет Императрицей. Странно, что говоря о благотворительности, всегда называют имя Марии Федоровны, а Елизаветы - почти никогда... Но фрейлина Софья Александровна Саблукова вспоминает: "Государыня отличалась замечательной самоотверженностью. Так, например, она постоянно отказывалась брать миллион дохода, который получают императрицы, довольствуясь 200 тысячами. Все 25 лет император уговаривал ее брать эти деньги, но она всегда отвечала, что Россия имеет много других расходов, и брала на туалет, приличный ее сану, всего 15 тысяч в год. Все остальное издерживалось ею исключительно на дела благотворительности в России и на учреждение воспитательных заведений, как-то: Дома трудолюбия (ныне Елизаветинский институт), Патриотического института, основанного для сирот воинов, убитых в Отечественную кампанию 1812 года."






Интересен и отзыв мадам де Сталь: "Императрица предстала передо мной как ангел-хранитель России... Ее чувства и мнения приобрели силу и жар в горниле благородных идей. Я была взволнована чем-то необъяснимым, шедшим не от величия, а от гармонии ее души"


Вскоре появился повод для очередных сплетен: роман Императрицы с штаб-ротмистром Кавалергардского полка Алексеем Яковлевичем Охотниковым, ставшим её любовником около 1803 года, вероятно он был и отцом её второй дочери Елизаветы. Об отцовстве Охотникова и о том, что Елизавета призналась мужу, и тот согласился признать ребенка своим, свидетельствует секретарь императрицы Марии Федоровны Вилламов:"Она (Мария Федоровна) расспросила меня о городских новостях и о том, что говорят об Императрице Елисавете. Услышав в ответ, что я не слышал ничего кроме хорошего, она…призналась, …что двое детей Императрицы Елисаветы были не от Императора; … что Елисавета была в интимной связи с офицером из кавалергардов Охотниковым, что этот человек, по слухам очень красивый, умер во время родов Императрицы и что именно из-за этого ей было так плохо;… что время обряда крещения Император признался, что чувствовал себя весьма двусмысленно; что поначалу он проявил мало внимания к новорожденному ребенку, но обрадовался, что это была девочка; что Императрица Елисавета, признавшись Императору в своей беременности, решила уйти, что Император проявил по отношению к ней максимум благородства".

4 октября 1806, за месяц до родов, Охотников был смертельно ранен при выходе из театра после оперы Глюка «Ифигения в Тавриде» и, проболев 4 месяца, скончался. По другой версии - он умер от чахотки. Вслед за ним умерла и вторая дочка Елизаветы.

В 1824 году Елизавета Алексеевна тяжело заболевает, но отказывается ехать в Европу, принимается решение о поездке августейшей четы в Таганрог. Александр делает все, чтобы искупить вину. Она во всем идет ему навстречу. Между ними возникает безмерная душевная близость, какой обоим так недоставало всю жизнь. Фрейлина Софья Мадатова вспоминала: "Около 1824 года здоровье императрицы заметно ухудшилось; она стала часто прихварывать. Тогда император приказывал обыкновенно вносить в ее комнату свой рабочий стол и просиживал с ней часов по пять в день."






Их жизнь в маленьком провинциальном городке была настоящей идиллией. Говорили — и не могли наговориться, держались за руки, подолгу гуляли вдвоем.

19 ноября 1825 года внезапно умирает Император, а вслед за ним и Императрица. В одном из последних писем матери она скажет:" Я ничего более не вижу перед собой. Я останусь здесь, пока он будет находиться здесь; когда он отправится, я тоже отправлюсь; я не знаю, когда, куда пойду я."


А вскоре появилась легенда о старце Федоре Кузьмиче, который якобы был Александром I, а затем и легенда о Молчальнице Вере, которая закончила жизнь в Сырковском монастыре, расположенном в пригороде Новгорода. Как знать, возможно так оно и было, ведь к этой версии склонялся и царственный историк Великий князь Николай Михайлович.

@темы: 1800, 1810, 1820, я все необычное люблю, в стиле ретро

09:22 

Татьяна Васильевна Шлыкова




На вопрос: «когда вы родились?» она обыкновенно отвечала: «Через два года после мора», т. е. моровой язвы 1771 года. Где именно родилась она, не знаю, но вероятно в Москве; сама она считала себя Московскою уроженкою. Она была крестьянка. Отец ея, крепостной прадеда моего графа Петра Борисовича Шереметева, Василий Шлыков, был оружейным при домовой «рис-каморе» или арсе­нале. Мать ея, Елена Ивановна Шлыкова, служила при моей прабабушке графине Варваре Алексеевне, урожденной княжне Черкасской, и была ея доверенным лицом. Записаны были Шлыковы крестьянами села Павлова, Нижегородской губернии.С семилетняго возраста она уже себя помнила в доме Петра Борисовича. У нея много было сверстниц и подруг, которыя все воспитывались в доме и готовились, смотря по способностям, к домашней сцене.
Татьяна Васильевна, отличаясь искусством в танцах, выступила на домашнем театре в Кускове. Она прожила свои молодые годы, попеременно то в Кускове, то в Москве и в Останкине. Во время посещения Кускова Екатериною, она при ней танцовала на домашнем театре и так понравилась, что Екатерина вызвала ее к себе в ложу, дала ей поцеловать свою руку, похвалила и подарила несколько червонцев. Она любила вспоминать об этом и всегда повторяла слово в слово те же выражения, с восторгом отзываясь о привете Государыни. Помнила она в Кускове и «Прусскаго короля», гулявшаго в саду; она выбежала на него посмотреть и была поражена его уродством. «Косичка торчала кверху», повторяла Татьяна Васильевна с неудовольствием. Позднее, уже совсем взрослая, она танцовала в Кускове пред «великолепным князем Тавриды», который подарил ей дорогой платок. «Я была глупа» говорила Татьяна Васильевна, «и не сохранила этого платка»....

Дружба с моей бабушкой Прасковьей Ивановной, тогда еще «Прасковьей Жемчуговой», сблизила ее с моим дедом Николаем Петровичем. При Петре Борисовиче она на сцене носила фамилию «Гранатова».На свадьбе моего деда, она была в церкви, в числе весьма немногих лиц, свидетелей брака, в Москве, в церкви Св. Симеона Столпника на Поварской. Она уже тогда не разлучалась с дедом и бабушкой и сопровождала их в путешествиях. Бывало, начнет разсказывать: «Это было в коронацию»... — «Кого?» спрашиваешь: «Николая Павловича, Александра І-го?» — «Куда», говорит: «в коронацию Павла Петровича! Дедушка ваш был тогда обер-маршалом.»...

Смерть Прасковьи Ивановны (1803) была первым ударом для Татьяны Васильевны. Она вся предалась заботам о моем отце, оберегая и ревниво ограждая его, насколько было возможно. Смерть деда (1809) была новым для нея ударом. В доме водворились новые порядки. Первое время отношения ея к Марье Федотовне Донауровой (жене попечителя моего отца, М. И. Донаурова) были натянутыя. Было желание даже удалить Татьяну Васильевну; но когда, вследствие личнаго вмешательства и заступничества императрицы Марии Феодоровны, она утвердилась в доме, мало по малу, благодаря своему природному уму, замечательному уменью себя держать, соединению должной почтительности с большим достоинством, она сошлась с Марьей Федотовной, и во все время сожительства в нашем доме отношения их были вполне приязненныя.
Так жила Татьяна Васильевна в нашем доме из года в год, начиная с кончины деда. Перед нею проходили лица, совершались события; она оставалась неизменною, держалась спокойно, с достоинством, была общительна, приветлива, в разговоре своеобразна и поучительна, в воспоминаниях очень любопытна. Ея светлый ум и доброе сердце соединялись с необыкновенною выдержкою и большим запасом житейской опытности. Она была представительница здоровой среды, глубоко-религиозной, чисто-русской. Сама живое предание, она любила делиться своими впечатлениями и своими воспоминаниями.

В молодости Татьяна Васильевна, по собственным ея словам, не была красавицей; но, судя по ея портрету, сохранившемуся в Кускове, у нея было выразительное лицо, с живыми, умными глазами. Две пряди русой косы спускаются на плеча, на лице веселая улыбка. О своих успехах она никогда не говорила; все это ушло с нею в могилу; только смеясь разсказывала, что, когда она была уже в зрелых годах, за нее сватался Англичанин Плинке, один из хозяев Английскаго магазина в Петербурге.
У нея были свои прозвища и названия. Так, главное парадное крыльцо в нашем доме она называла не иначе как «генеральныя сени». Магазины в доме католической церкви по Невскому назывались ею «Нирембергския лавки». Любила она и в глу­бокой старости заезжать в лавочки за провизиею, сама выбирала чай и фрукты, торговалась, и потом хвалилась покупками.
Вспоминала Татьяна Васильевна о временах молодости и говорила о строгой дисциплине, в которой ее держали, как носила она железные обручи и корсет для стройности стана. Много разсказывала она о тогдашних модах, о пудре и прическах, как одна сменялась другою, о кошельках, о фижмах, о мушках. У нея сохранялась туалетная шкатулка графини Варвары Алексеевны и даже ея кисточка для румян...

... Особенно любила она устрицы. По этому поводу она охотно повторяла один разсказ. К устрицам приучилась она, живя у Николая Петровича, который сам был до них большой охотник. Она любила запивать их портером. Когда она была еще очень молода, принесли однажды устриц; она с удовольствием принялась за них... Видит это жившая в доме какая-то старушка, подходить к ней и говорит с упреком: «Матушка, не скверни свою душеньку!»... Когда ей было уже за восемьдесят лет, не было ничего легче, как предложить ей, например, съездить на биржу покушать устриц у Колчина. Вообще поездка «на биржу» была хоть раз в год обязательна. Не раз, бывало, в маленькой тесной комнате у Колчина сидели мы в небольшом обществе, и с нами Татьяна Васильевна бодрая, веселая, занимательная; перед нею тарелка с устрицами и неизменный стакан портеру...

Она любила музыку и пение, но не выносила посредственных певцов-любителей. Один молодой человек у нас на Ульянке после обеда пел известный романс «Скажите ей»...— «Нет, уж лучше ей не говори», шепчет Татьяна Васильевна и отходит подальше. «Господи, ведь благим матом кричит», ворчала она.

Она скончалась 25 Января 1863 года. Утром мне сказали, что ей не здоровится. Я не мог зайти, потому что куда-то торопился. Я был у нея накануне, но ничего нельзя было предвидеть. Днем захожу к ней: встречает меня Артемий и говорит, что Татьяна Васильевна только что скончалась. Я остолбенел. Потом, уже вместе с отцом, вернулся я к Татьяне Васильевне, и мы подошли к ея кровати. Она лежала со спокойным выражением лица, точно спящая. Отец тронул ея голову. Она уже была холодна. Немедленно сделаны были все распоряжения и отслужили первую панихиду. Долго сидел отец в комнатах Татьяны Васильевны, и я с ним, и долго говорили мы о ней и вспоминали. От нея разговор перешел вообще к прошлому, и многое услышал я от отца, и никогда не бывало такого задушевнаго разговора, никем не нарушеннаго.
В бумагах ея найдено завещание, где она распределяла свой небольшой капитал, подаренный ей дедом. Нашлась записка о браке деда с обозначением свидетелей, молитва Св. Димитрия Ростовского «о повсядневном исповедании грехов», писанная рукою Прасковьи Ивановны, и кое-какия письма... Отпевание совершено в приходской церкви Симеона и Анны духовником ея, В. И. Барсовым, к которому она была очень расположена.

Шереметев С.Д. Татьяна Васильевна Шлыкова. 1773-1863 // Русский архив, 1889. - Кн. 1. - Вып. 3. - С. 506-522.

@темы: 1800, 1810, я все необычное люблю, в стиле ретро

23:39 

Черная вуаль доны Марии


Судьба доны Марии Барчело похожа на классический мексиканский сериал с неистовыми страстями, самопожертвенной любовью и коварнейшим предательством.
 
Правда, в телесериалах обычно не идет речь об азартных играх... Тогда как дона Барчело была гениальным игроком, и при помощи карт стала одной из богатейших женщин Мексики.
 
Но игроком она стала не ради азарта, а только для того, чтобы прокормить своих детей.
 
Ведь, получив обычное для девушек XIX воспитание, больше ничего дона Мария не умела делать!
 
А в карты она играла лучше многих мужчин.
 
 
Мария Гертрудис Барчело родилась в Мексике, в Соноре, в 1800 году. О ее семье и детских годах известно очень немного. Историки сходятся на том, что родители ее были вполне приличные и даже преуспевающие горожане, потому что девочка получила хорошее воспитание и даже зачатки образования. Но потом они по какой-то причине разорились, причем семья оказалась в столь отчаянном положении, что Мария Гертрудис в возрасте шестнадцати лет вынуждена была продать себя в бордель в Альбукерке, чтобы проституцией зарабатывать на жизнь родным.
 
Именно там она и научилась играть в карты. Это было популярным времяпровождением проституток в ожидании клиентов, а еще и некоторые клиенты любили перекинуться в картишки с девочками.
 
Мы не знаем, как она выглядела на самом деле: портретов не сохранилось. Но согласно воспоминаниям современников, Мария была очень красива, причем изящной, утонченной красотой аристократки, однако среди других «работниц» публичного дома она выделялась не внешностью, а приятными манерами и какой-то особенной кротостью. К ней направляли самых буйных клиентов – и она умела их успокаивать. Говаривали даже, будто Мария умеет снимать головную боль прикосновением своей прохладной ладони, а головы по утрам болели у многих загулявших клиентов.
 
Зинаида СеребряковаМануэль Антонио Сиснерос был богатым и почтенным человеком, бездетным вдовцом, еще не старым и не утратившим пыла, и потому частенько наведывался в бордель. Он к тому же страдал мигренями и Мария неоднократно помогала ему справиться с головной болью. Мануэль все чаще покупал ее на всю ночь. Потом проникся сочувствием к этой прелестной молодой женщине, принесшей себя в жертву ради семьи и смиренно сносившей унизительное положение проститутки, — и выкупил ее совсем.
 
Мария не вернулась в дом родителей в Сонору: там все знали о ее позоре и она не хотела усугублять горе родных своим присутствием. Она осталась в Альбукерке и согласилась поселиться в доме Сиснероса в качестве его экономки и любовницы.
 
Мария забеременела. И Мануэль Сиснерос решился рискнуть своим положением в обществе ради счастья женщины, которую и так уже он к тому времени любил и почитал, как свою жену. Мануэль решил узаконить свое к ней отношение и обвенчался с Марией. Свадьба состоялась 23 июня 1823 года, о чем осталась регистрационная запись в архивах церкви маленькой деревеньки Томе, что в тридцати милях к югу от Альбукерке. Венчаться в самом Альбукерке Сиснерос не решился, боясь, что кто-нибудь попытается сорвать свадьбу, чтобы «спасти» его от «околдовавшей его шлюхи» — так говорили в городе о Марии.
 
Почему Мария вошла в историю под своей девичьей фамилией «Барчело», а не под мужней «Сиснерос», не очень понятно.
Но таков исторический факт.
 
Когда новоявленные супруги вернулись в город, Мануэль Сиснерос потребовал, чтобы к его жене обращались «дона», как и положено в отношении почтенной дамы.
Конечно, никто в Альбукерке так и не забыл, что еще недавно прекрасное тело «доны Марии» можно любой мог купить за несколько монет, и в почтительном обращении к ней всегда звучала насмешка. В конце концов, Мануэль не выдержал и увез Марию в Санта-Фе.
Там он купил ей дом, там она родила ему дочку, которую назвали Гертрудис, а потом еще и сына, окрещенного Мануэлем, в честь отца.
 
Мария Барчело получила не только все, что мечтала, а даже много больше, чем когда-либо осмеливалась мечтать. Дочь бедняков, падшая женщина, она стала женой состоятельного человека, уважаемой сеньорой, а главное – матерью двоих чудесных малышей.
Pedro AntonioОстанься Мария в борделе, в случае беременности ее бы заставили сделать аборт. Проституткам рожать не позволяли – если какая-то из них хотела сохранить беременность, ей пришлось бы покинуть бордель, рожать в церковном приюте для падших женщин, да и с ребенком почти наверняка расстаться, и он бы вырос в том же приюте, жалким безграмотным бедняком...
 
А дети Марии росли в такой роскоши!
 
По крайней мере, для бедной Марии роскошью выглядело все то, что Мануэль Сиснерос мог себе позволить купить своим детям.
 
Мария любовалась на свою трехлетнюю дочку, наряженную в шелковое платье с оборочками и вышитые панталончики, с огромным кружевным бантом в волосах – намек на мантилью, которую Гертрудис будет носить, когда вырастет, как и положено барышне из состоятельной семьи! – и мечтала, как лет через четырнадцать Гертрудис вся в белых кружевах пойдет к алтарю с каким-нибудь достойным человеком.
 
Мария прижимала к себе хрупкое тельце новорожденного Мануэля, завернутого в тончайшие батистовые пеленки, в которых малышу было комфортно и не жарко. А потом она укладывала малыша в резную колыбель, прикрытую от москитов пологом из тончайшей кисеи...
 
И открывала объятия любимому мужу, который относился к ней так, словно она была девственницей из богатой семьи, когда он на ней женился!
 
Счастью Марии не было пределов. Она была даже слишком счастлива – и боялась, что придется за это счастье платить.
 
Но Мануэль ее утешал: он говорил, что Мария уже с лихвой заплатила в юности. Больше бояться нечего. Ничего не изменится, так теперь будет всегда: они двое, любящие друг друга, и их чудесные дети.
 
Увы, Мануэль ошибался.

Счастье Марии длилось не долго. Мануэль Сиснерос как-то неловко повел торговые дела, влез в долги, и в конце концов его застрелили – в назидание другим должникам. Мария с двумя детьми оказалась буквально на улице: дом отняли и продали за долги. Казалось, они все трое обречены были погибнуть вслед за мужем и отцом... Ибо как одинокая женщина может прокормить себя и детей?
 
Мария была потрясена гибелью мужа. Она надела траур и не снимала его уже до самой своей смерти: черное платье и черный чепец с плотной скрывающей лицо вуалью. Но как бы она не страдала, а надо было обеспечивать нужды детей, и самой на что-то жить.
 
И где ей растить Гертрудис и Мануэля? В комнате дешевой гостиницы, которую они занимали втроем, где не было даже элементарных удобств?
 
И что же ей делать? Вернуться к проституции? Но она была уже далеко не молода: двадцать семь лет, почтенный возраст для мексиканки! Да и не могла она позволить чужим мужчинам осквернять тело, которое очистил своей любовью Мануэль. Нет, ей легче было убить себя и отдать детей попечительству церкви.
 
Однако и на это она не могла решиться: Мария обожала своих малышей и хорошо представляла, каково это – жить в нищете, без материнской защиты... Когда-то, в первый раз приложив к груди свою дочку, дона Мария смотрела на нее и радовалась, уверенная в том, что малышка Гертрудис никогда не будет ни в чем нуждаться, никогда не повторит тяжелый жизненный путь своей матери. А Мануэль? Он даже не вспомнит своего отца... Отца, который мечтал со временем отослать сына в университет, дать ему хорошее образование, чтобы Мануэлю были открыты все дороги!..
 
Нет, Мария должна была сделать что-то, чтобы спасти своих детей – и по возможности воплотить мечты Мануэля.
Может быть, даже переступить через себя, вернуться в публичный дом, а детям нанять в няньки какую-нибудь достойную пожилую женщину.
 
...С тех пор, как погиб Мануэль Сиснерос, Мария каждый день молилась и плакала в церкви.
 
Но в тот день она пришла просить у Пресвятой Девы не помощи и защиты, а совета.
 
«Надоумь меня, наставь, что я должна сделать, чтобы спасти моих детей! Я справлюсь сама, я сильная... Только наставь меня! Неужели я должна вернуться в дом греха, осквернять себя, чтобы прокормить их? Подскажи мне, поддержи меня, я готова на жертву», — шептала Мария, опустившись на колени перед статуей Девы.
 
И вдруг вспомнила о том, как во времена своей жизни в борделе она ловко обыгрывала всех в карты...
 
Неужели это был голос свыше? Могла ли Пресвятая Дева толкнуть свою заблудшую рабу к очередному греху – к азартным играм? Но ведь Пресвятая Дева так любит детей... А Мария просила не за себя – за своих малышей!
 
Вместо публичного прекрасная вдова отправилась в игорный дом.
 
Сначала Мария играла – и все время выигрывала. Ей удалось переехать из убогой гостиницы в приличный пансион и нанять женщину, которая приглядывала за детьми вечерами, когда Мария уходила играть.
 
Teofil_Aleksandr_SHtaynlenПотом хозяин игорного дома предложил ей стать крупье. Присутствие за зеленым столом этой загадочной женщины в черной вуали, из-за которой Мария получила прозвище «La Tules Negro» (черная вуаль) или просто «La Tules», вызывало интерес игроков и повышало популярность заведения.
 
За несколько лет Мария накопила столько денег, что смогла не только купить дом, где поселилась с детьми, и большой сад при доме, где дети могли играть, но еще и открыла собственный игорный дом, который она назвала «Sala». Он сразу стал самым роскошным и престижным заведением, куда ходила развлекаться вся аристократия Санта-Фе. Бывали тут и заезжие американцы: именно они научили мексиканцев и Марию играть в покер. Новая игра сразу завоевала огромную популярность. Она была и проще, и азартнее, чем Монте. И главное – в ней было очень просто жульничать. По крайней мере, для такого ловкого игрока, какой была дона Мария. Многие до сих пор считают, что дона Барчело была еще и гениальным шулером. Настолько гениальным, что ее никто не смог разоблачить.
 
...Мария собиралась вечно хранить верность Мануэлю Сиснеросу, но сердцу не прикажешь – она влюбилась. И не в кого-нибудь, а в самого губернатора Санта-Фе, самого знатного из своих клиентов! Его тоже звали Мануэль – дон Мануэль Армижо. Он был женат, но все же – как и многие другие мужчины – не лишал себя удовольствия поухаживать за прекрасной и загадочной «La Tules Negro». И был несказанно счастлив, когда Мария ответила ему взаимностью и согласилась стать его любовницей.
 
Между тем, шел 1845 год и в соседних СШАк власти пришел 11-й президент Джеймс Полк, который пообещал своим избирателям, что расширит территорию Штатов за счет присоединения Калифорнии и Мексики – и выполнил обещание: американцы развязали победоносную для себя войну. Когда армия США приближалась к Санта-Фе, дон Мануэль Армижо подготовил город к обороне, собрал около 4 тысяч добровольцев. Он и сам собирался взяться за оружие. И вооружил двоих своих сыновей.
 
Марии их было очень жалко, эти юноши не так уж намного были старше ее собственного сына, и вот — готовы сражаться и умирать...
 
Да и своего второго Мануэля она могла потерять в этой войне!
 
Движимая отчаянием, Мария придумала хитрость. Она предложила губернатору впустить американцев в город, позволить им играть и пить в ее доме, пусть они почувствуют себя комфортно, расслабятся... А потом мексиканцы нанесут удар и всех из перережут!
 
Губернатору этот вероломный и кровожадный план очень понравился.
 
19 августа 1846 года город сдали без боя.
 
Между тем, хитрость была направлена не против американцев, а против жителей Санта-Фе и самого губернатора. Ведь Мария понимала, что американцы все равно завоюют Мексику, сопротивление приведет только к большим жертвам, но отстоять независимость все равно не удастся. Так лучше пусть хотя бы жители Санта-Фе не пострадают и постепенно привыкнут к присутствию американцев. Мария все время оттягивала срок запланированной резни, все время говорила дону Армижо, что еще рано... Пока не стало слишком поздно. Калифорния и весь Юго-Запад Мексики были присоединены к США.
 
Жители Санта-Фе осознали, как им повезло, что захват их города прошел бескровно. Но Марию Барчело они не простили за то, что она, обещая обмануть оккупантов, на самом деле обманула своих. Ей тут же припомнили, что когда-то она была проституткой. И дон Мануэль Армижо, чью жизнь Мария хотела спасти -  и спасла!  - с  отвращением отвернулся от своей любовницы.
 
Конечно, Мария не была достойной патриоткой. Но ей можно простить чисто женское желание мира и покоя. В конце концов, она в первую очередь была матерью своих детей, а не любовницей воинственного губернатора. Можно понять, почему она хотела, чтобы город сдался без боя. Чтобы американские солдаты не сожгли ее дом, чтобы они не надругались над ее дочерью, скромницей Гертрудис, и чтобы ее сын, юный Мануэль, не должен был брать в руки оружие...
 
serebriakova2Она была прежде всего матерью – и ради детей готова была на предательство.
 
Возможно, со временем жители Санта-Фе поняли бы ее решение и простили.
 
Если бы только Мария Барчело не воспользовалась американским вторжением для того, чтобы поправить свои материальные дела, которые и без того шли неплохо!
 
Благодаря американским игрокам, заполонившим «Sala», дона Барчело сделалась настолько состоятельной женщиной, что давала в долг правительству США и финансировала дальнейшие военные действия против Мексики. И все это не прибавляло любви к ней. Но она продолжала жить в Санта-Фе, только отстроила себе роскошный особняк, окруженный высокой стеной с тяжелыми воротами.
 
Сына дона Барчело отправила учиться в США, в университет, как и мечтал Мануэль Сиснерос.
 
Дочь оставалась с Марией. К Гертрудис совсем не сватались местные – только американцы. Да и их, пожалуй, богатое приданое девушки интересовало больше, чем она сама. Но Гертрудис не хотела выходить замуж: она была очень религиозна и мечтала посвятить жизнь заботам о страждущих.
 
Мария очень сожалела о том, что ей не придется увидеть Гертрудис в белых кружевах свадебного наряда, не придется понянчить ее внуков. Утешалась она только тем, что Гертрудис так сильно любила мать, что не спешила с ней расставаться и уходить в монастырь.
 
Умерла дона Мария 17 января 1852 года от туберкулеза, который был истинной чумой XIX столетья.
 
За год до своей смерти она составила завещание, согласно которому ее накопления отходили детям, но все ее недвижимое имущество, включая особняк и игорный дом, следовало продать, а деньги отдать церкви для помощи беднякам. Распоряжаться этим немалым состоянием должна была ее дочь, которую с удовольствием приняли в монастырь послушницей.
 
Дона Мария просила похоронить себя под полом собора, чтобы каждый идущий на молитву попирал ногами ее надгробную плиту: возможно, демонстрируя такое крайнее самоуничижение, Мария Барчело пыталась вымолить прощение у жителей Санта-Фе. Во всяком случае, в католицизме такой способ захоронения – у порога церкви или на пути к алтарю – выбирали люди, считающие себя грешниками и жаждущие искупления. Все ее желания были исполнены. Правда, старого собора уже нет, и надгробная плита исчезла, но на этом месте выстроили новый собор Святого Франциска, и в земле под ним лежит прах доны Марии Барчело, до сих пор попираемый ногами каждого молящегося.
 
Елена Прокофьева
По материалам журнала «Покер»

Отсюда
 

@темы: 1800, я все необычное люблю, в стиле ретро

18:43 

Дочери императора Павла I

Великие княжны Александра и Елена


Александра




29 июля 1783 года в семье Великого князя, наследника Павла Петровича родилась девочка, первая внучка Екатерины Великой. Маленькую Великую княжну назвали Александрой. Воспитанием Александры занималась назначенная Екатериной Шарлотта Карловна Ливен. Когда княжне было 11 лет, ее царственная бабушка так отзывалась о ней в письме барону Гримму: "она похорошела, выросла и приняла такую осанку, что кажется старше своих лет. Говорит на четырех языках, хорошо пишет и рисует, играет на клавесине, поет, учится без труда и выказывает большую кротость характера". Несмотря на столь юный возраст Александры, Екатерина уже начинает думать о возможном династическом браке и ее выбор падает на молодого шведского короля Густава IV. Вопрос о браке великой княжны считали уже решенным, Александру Павловну начали обучать шведскому языку, активно обсуждался вопрос вероисповедания будущей королевы Швеции. Великая княжна знала о своем будущем женихе с чужих слов и только хорошее, видела его портрет и уже любила его чистой первой любовью. Вскоре король был приглашен в Россию, с первой же встречи молодые люди прониклись симпатией друг к другу. Обручение Александры и Густава было назначено на 11 сентября 1796 года, но в этот день выяснилось, что в брачном договоре нет статьи, касающейся вероисповедания Александры Павловны. Король отказался признать право своей невесты на сохранение православия, что послужило причиной решительного отказа Екатерины II от брака ее внучки с королем. Вернувшись из Тронного зала в свою комнату, Александра Павловна, даже не успев отослать приближенных, горько разрыдалась. Так юная княжна оказалась жертвой политических игр. Вскоре Густав уехал из Петербурга, а затем и женился на Фредерике Баденской. В 1799 году в Петербург прибудет австрийский эрцгерцог и палатин венгерский Иосиф в качестве жениха Александры Павловны. Это было уже павловское время и эрцгерцога встречали не с таким шумом и пышностью. Венчание Александры Павловны с эрцгерцогом произошло в Гатчине 19 октября 1799 года. Но для Александры Павловны череда испытаний только начиналась. Уезжая из России, она была очень подавлена и грустна, говорила, что на чужбине ее ожидает скорая кончина.В Вене русская великая княгиня была обречена на ненависть двора и королевской семьи. Особенно русскую княгиню возненавидела императрица Австрии Мария, развращенная истеричная особа, тщедушная принцесса нищего Неаполитанского королевства. Так, Мария, заметив, что украшения царской дочери лучше и изысканнее, запретила Александре Павловне являться в бриллиантах в театре. Александра подчинилась и прибыла в театр с живыми цветами в прическе и на корсаже. Венская публика была восхищена прекрасной палатиной, Мария снова негодовала. Эрцгерцог Иосиф, несмотря на любовь к жене, не мог ее защитить, он был человеком слабохарактерным и не имел никакого влияния при венском дворе.
В 1801 году в семье венгерских палатинов родилась дочь, но она не прожила и нескольких часов. Узнав о смерти дочери, Александра Павловна сказала: "Благодарение Богу, что моя дочь переселилась в число ангелов, не испытав тех горестей, которым мы здесь подвержены". На девятый день после родов у Александры начался жар, ее лихорадило. В бреду она просила купить ей маленький домик в России, чтобы жить там. Утром 4 марта 1801 года великая княгиня и палатина венгерская Александра Павловна отошла в мир иной.


Елена



Великая княжна Елена Павловна родилась 13 декабря 1784 года. Уже в1798 году начались переговоры о браке Елены Павловны с принцем герцогства Мекленбург-Шверинского. Герцогство Мекленбург - Шверинское было единственным германским государством, где правила династия, славянская по происхождению. Переговоры о браке шли без каких-либо осложнений и закончились успешно. В октябре 1799 года с большим блеском была отпразднована свадьба великой княжны Елены Павловны с принцем Фридрихом Мекленбург-Шверинским.
В отличие от старшей сестры, судьба была более благосклонна к Елене Павловне, она была окружена людьми доброжелательными. В 1801 году принц и принцесса Мекленбургские посетили Берлин, где Елена Павловна познакомилась и подружилась с королевой Пруссии Луизой. Сразу же по приезде в Мекленбург, Елена Павловна стала заниматься благотворительностью: оказывала помощь беднякам и всем нуждающимся. После смерти Елены Павловны в ее бумагах нашли списки нуждавшихся в ее помощи , которым она собиралась оказывать помощь и впредь.В 1802 году выяснилось, что принцесса больна чахоткой, в те времена болезнь была неизлечима. В последний день своей жизни Елена ждала писем из России, зная, в какой именно час приходит почта. Она еще успела дождаться весточек с Родины, попросив начать чтение письма матери, остальные ей положили рядом, на подушку. Хотя семья, и приближенные знали о неизбежном конце, наследный принц-муж так горевал, что врачи стали опасаться за его здоровье. Елена Павловна оставила ему двух детей - сына Павла-Фридриха и дочь Марию.


Мария




Третья дочка Павла I родилась 16 февраля 1787 года. В 1799 году две старшие сестры Марии, Александра и Елена, были выданы замуж. Наступало время думать об устройстве судьбы Марии. Описание характера и внешности великой княжны сохранилось в записках ее двоюродного брата Евгения Вюртембергского: "Мария была уже пятнадцати лет и , она была такая кроткая и добрая, что я сейчас же почувствовал к ней сердечное влечение".

Переговоры о браке Марии Павловны и наследного принца Саксен- Веймарского, проходившие в 1800-1801 гг., закончились успешно: предложение было принято, хотя слишком явным было несоответствие рангов жениха и невесты. Карл-Фридрих, оказался в непривычной для себя обстановке роскошного императорского дворца, выглядел стеснительным, скованным и даже неуклюжим. Но великая княжна, хоть и видела, что ее нареченный явно не "блистал", тем не менее не считала его для себя неприемлемой партией. Обручение Марии Павловны и принца Карла-Фридриха было назначено на 1 января 1804 года. Петербург отметил это событие балом в Зимнем дворце, иллюминацией и колокольным звоном.В Веймаре встречать свою новую принцессу готовились все. В Веймаре в то время жили великий Шиллер, на которого русская великая княжна произвела очень сильное впечатление. После Наполеоновских войн Мария Павловна развернула широкую благотворительную деятельность. Стали создаваться "ссудные кассы", работные дома, ремесленные школы.Мария Павловна вкладывала во все это немалые свои средства. Большие средства вкладывала Мария и в развитие искусства. Она покровительствовала Гете, Листу, Йенскому университету. У герцога и герцогини Веймарских было трое детей: Мария (впоследствии вышла за Карла Прусского), Августа (стала женой второго сына прусского короля, принца Вильгельма), наследный принц Карл-Александр, женившийся на своей кузине, Софии-Вильгельмине Нидерландской.В 1855 году после смерти Николая I на престол вступил его сын Александр II. Несмотря на почтенный возраст ( ей шел семидесятый год), Мария Павловна отправилась на его коронацию. Это было последнее посещение России.
23 июня 1859 года Мария Павловна скончалась. Еще в год смерти мужа она высказала желание быть похороненной рядом с ним в мавзолее, но в русской земле. Земля действительно была привезена из России, и на ней торжественно был установлен саркофаг с телом под звуки колоколов со всех веймарских церквей. Через три года после смерти рядом с мавзолеем была воздвигнута православная церковь Святой Марии Магдалины, украшенная иконостасом, созданным руками мастеров из России. Мария Павловна была любимой сестрой Николая I.

Екатерина



Великая княжна Екатерина Павловна родилась 20 июня 1788 года. Екатерине Павловне было всего восемь лет, когда скончалась ее бабка-императрица, и великая княжна перешла под строгий контроль матери. Тем не менее она уже в юные годы стала проявлять самостоятельность характера, прямодушно и открыто высказывать свои мнения и мысли. У Екатерины Павловны, при всей ее тяге к серьезным занятиям, был живой и общительный характер, острый язычок.

Поиски жениха для Екатерины стали одной из самых важных забот Марии Федоровны. В женихи царевне пророчили вначале императора Австрии Франца I, но русская императорская фамилия помнила, какой ад был устроен в Вене великой княжне Александре Павловне и потому подобный союз Александр I посчитал недопустимым для своей любимой сестры. В 1807 году руки Екатерины Павловны или Анны Павловны просил Наполеон Бонапарт, но Анна Павловна была еще очень юна, а Екатерина наотрез отказалась от этого брака: "Я скорее выйду замуж за последнего русского истопника, чем за этого корсиканца". А уже в 1809 году Екатерина вышла замуж за герцога Георга Ольденбургского, который был назначен генерал-губернатором трех губерний - Тверской, Новгородской и Ярославской. В Твери у Екатерины Павловны был свой собственный двор, ничуть не уступавший Петербургскому.

В 1812 Екатерина Павловна горячо поддерживала мысль о созыве народного ополчения и из своих удельных крестьян сформировала Егерский великой княгини Екатерины Павловны батальон, участвовавший почти во всех главных сражениях той эпохи. Брак с Георгом Ольденбургским был счастливым, но недолгим. 15 декабря 1812 г. Екатерина Павловна лишилась своего супруга. В 1813-15 гг. она сопровождала императора Александра в походах и не оставалась без влияния на ход совещаний во время Венского конгресса; способствовала браку своей сестры Анны Павловны с принцем Оранским, впоследствии королём нидерландским Виллемом II.

12 января 1816 она вступила во второй брак с наследным принцем вюртембергским Вильгельмом, в том же году вступившим на престол. Будучи королевой, Екатерина Павловна ревностно заботилась о народном образовании; во время голода 1816 г. оказала стране важную услугу, основанием «благотворительного общества»; содействовала устройству домов трудолюбия. Дети Екатерины Павловны от первого брака - принц Фридрих -Павел, умерший в детстве и Петр Георгиевич Ольденбургский, от второго брака - Мария и София (ставшая впоследствии женой принца Нидерландского Виллема III . Скончалась Великая княгиня, королева Вюртембергская в 1819 году, ей было всего 30 лет.
Анна


Великая княжна Анна родилась 11 января 1795 года. О детстве Анны сохранилось мало сведений. Лишь в 1809 году ее имя вдруг стало часто появляться в письмах дипломатов и членов правящих королевских домов. Когда ей было всего 12 лет, то после неудачного сватовства к ее старшей сестре Екатерине, Наполеон просил и ее руки, но ему было отказано. В 1816 году состоялось венчание Анны Павловны и принца Вильгельма Оранского. Стихотворение в честь принца -жениха было написано тогда еще совсем неизвестным, юным лицеистом Пушкиным. Это были единственные стихи, написанные поэтом по заказу двора. Приехав в Нидерланды, Анна Павловна сразу постаралась войти в жизнь своей новой родины, но при этом не забывая о том, что она русская великая княгиня. в Гааге она занялась изучением нидерландского языка и истории страны. Она просила собрать для себя всевозможные документы об исторических связях Голландии и России. В августе 1818 года ей был подарен домик Петра I в Заандаме, который благодаря Анне Павловне сохранился до наших дней.
У Анны Павловны было 4 сына: Александр - Павел, Вильгельм-Александр, Вильгельм-Фридрих- Генрих, Вильгельм - Фридрих-Эрнст и дочь София. Но отношения с мужем и детьми у нее складывались непросто: у Анны Павловны, по мнению знавших ее, характер становился все более похожим на характер отца, императора Павла I.

Королевой Анна стала еще при жизни своего свекра, который отрекся от престола в пользу сына в 1840 году. За время правления ее муж основательно истощил личные средства - любил роскошную жизнь, покупал для своей коллекции выдающиеся произведения живописи. После его смерти Анне Павловне пришлось обращаться за помощью к брату, императору Николаю I. Николай I помог сестре и купил прекрасную коллекцию картин зятя, они до сих пор находятся в Эрмитаже.

До сих пор Анна Павловна является самой популярной королевой в Нидерландах.

Умерла великая княгиня и королева Нидерландов Анна Павловна в 1865 году.
(использованы материалы из книги А.Даниловой)

@темы: я все необычное люблю, в стиле ретро, 1830, 1820, 1800

12:19 

Александра Павловна Романова




29 июля 1783 года в семье Великого князя, наследника Павла Петровича родилась девочка, первая внучка Екатерины Великой. Маленькую Великую княжну назвали Александрой. Воспитанием Александры занималась назначенная Екатериной Шарлотта Карловна Ливен. Когда княжне было 11 лет, ее царственная бабушка так отзывалась о ней в письме барону Гримму: "она похорошела, выросла и приняла такую осанку, что кажется старше своих лет. Говорит на четырех языках, хорошо пишет и рисует, играет на клавесине, поет, учится без труда и выказывает большую кротость характера". Несмотря на столь юный возраст Александры, Екатерина уже начинает думать о возможном династическом браке и ее выбор падает на молодого шведского короля Густава IV. Вопрос о браке великой княжны считали уже решенным, Александру Павловну начали обучать шведскому языку, активно обсуждался вопрос вероисповедания будущей королевы Швеции. Великая княжна знала о своем будущем женихе с чужих слов и только хорошее, видела его портрет и уже любила его чистой первой любовью. Вскоре король был приглашен в Россию, с первой же встречи молодые люди прониклись симпатией друг к другу. Обручение Александры и Густава было назначено на 11 сентября 1796 года, но в этот день выяснилось, что в брачном договоре нет статьи, касающейся вероисповедания Александры Павловны. Король отказался признать право своей невесты на сохранение православия, что послужило причиной решительного отказа Екатерины II от брака ее внучки с королем. Вернувшись из Тронного зала в свою комнату, Александра Павловна, даже не успев отослать приближенных, горько разрыдалась. Так юная княжна оказалась жертвой политических игр. Вскоре Густав уехал из Петербурга, а затем и женился на Фредерике Баденской.



В 1799 году в Петербург прибудет австрийский эрцгерцог и палатин венгерский Иосиф в качестве жениха Александры Павловны. Это было уже павловское время и эрцгерцога встречали не с таким шумом и пышностью. Венчание Александры Павловны с эрцгерцогом произошло в Гатчине 19 октября 1799 года. Но для Александры Павловны череда испытаний только начиналась. Уезжая из России, она была очень подавлена и грустна, говорила, что на чужбине ее ожидает скорая кончина.



В Вене русская великая княгиня была обречена на ненависть двора и королевской семьи. Особенно русскую княгиню возненавидела императрица Австрии Мария, развращенная истеричная особа, тщедушная принцесса нищего Неаполитанского королевства. Так, Мария, заметив, что украшения царской дочери лучше и изысканнее, запретила Александре Павловне являться в бриллиантах в театре. Александра подчинилась и прибыла в театр с живыми цветами в прическе и на корсаже. Венская публика была восхищена прекрасной палатиной, Мария снова негодовала. Эрцгерцог Иосиф, несмотря на любовь к жене, не мог ее защитить, он был человеком слабохарактерным и не имел никакого влияния при венском дворе. Местоприбыванием эрцгерцога и его жены стал город Офен неподалеку от Будапешта. Православное население Венгрии очень радушно приняло Александру, что вызвало еще большее негодование Вены.



Единственными близкими людьми оказались для княжны ее духовник, отец Андрей Самборский и его дочь Анна.
В 1801 году в семье венгерских палатинов родилась дочь, но она не прожила и нескольких часов. Узнав о смерти дочери, Александра Павловна сказала: "Благодарение Богу, что моя дочь переселилась в число ангелов, не испытав тех горестей, которым мы здесь подвержены". На девятый день после родов у Александры начался жар, ее лихорадило. В бреду она просила купить ей маленький домик в России, чтобы жить там. Утром 4 марта 1801 года великая княгиня и палатина венгерская Александра Павловна отошла в мир иной. Ей было 18 лет.

@темы: 1800, я все необычное люблю, в стиле ретро

05:09 

Анджелика Каталани

Каталани — воистину замечательное явление в мире вокального искусства. «Чудом природы» назвал колоратурную певицу Паоло Скюдо за ее исключительное техническое мастерство.


Элизабет Виже-Лебрен

Анджелика Каталани родилась 10 мая 1780 года в итальянском городке Губбио, что в области Умбрия. Ее отца Антонио Каталани, человека предприимчивого, знали и как уездного судью, и как первого баса капеллы Сенигалльского собора.
Уже в раннем детстве Анджелика отличалась прекрасным голосом. Отец доверил ее воспитание дирижеру Пьетро Моранди. Затем, пытаясь облегчить бедственное положение семьи, определил двенадцатилетнюю девочку в монастырь «Санта


@темы: 1800, 1810, 1820, я все необычное люблю, в стиле ретро

Музей Муз

главная