• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: 1900 (список заголовков)
22:12 

На рубеже двух веков (петербургские фотографии А.Р.Эберлинга)



Источник фотографий художника и фотографа Альфреда Эберлингв (1872-1951) - журнал Родина, №1 за 1996 год.

Датировки фотографий в журнале нет, сообщается, что фотографировать он начал в 1899 году. Историк фотографии Владимир Никитин, опубликовавший в журнале эти фотографии, в фильме об Эберлинге, показанном на телеканале "Культура", рассказывает, что непроявленные пленки с этими снимками обнаружили в мастерской Эберлинга после его смерти.











@темы: 1900, я все необычное люблю, в стиле ретро

19:37 

Верх галантности



Дореволюционная открытка с таким вот названием.

@темы: 1900, 1910, я все необычное люблю, в стиле ретро

19:54 

Картинки с выставки

пост получился несколько эклектичным, прошу прощения у сообщников, - но и сам музей хэндмейда (официально он называется Musee du Costume et de la Dentelle, но на здании висит большая вывеска handmade museum) в Брюсселе довольно эклектичен: там представлены коллекции платьев и аксессуаров бельгийских, голландских и парижских модельеров и портных самых разных времен и стилей + тематические выставки.
К тому же в нем запрещено снимать - барышня-администратор по доброте душевной позволила мне сделать всего несколько снимков, а так как я почти не говорю на французском, а она - почти не говорит на английском, я не смогла понять, по какому принципу она выставляла свои "почти можно" и "совсем нельзя". Тем не менее, какие-то вещи удалось забрать в виде открыток и фотографий, пусть и не в лучшем их варианте. Но зато этим можно поделиться. Тем же, кто хочет увидеть все, - рекомендую этот музей. Он в самом центре Брюсселя, на маленькой улочке слева от Отель де Вилль на Гранд Пляс.

костюм парижанки 1914 год
под катом еще несколько костюмов, платьев, плакатов, открыток и - бонусом - несколько гобеленов из серии "времена года" эпохи арт-нуво

прогулочные костюмы парижанок 1913 год

платье императрицы Евгении из гентского кружева, 1863 г.

прогулочные платья с гентским кружевом, плащ и платье для салона - Нидерланды-Бельгия, середина XIX века

платья от бельгийских модисток, конец XIX века

просто гобелен с символикой европейских городов:


гобелены арт-нуво авторства H&I De Rudder 1903 год:
осень:

лето

весна


ну и просто парижские афиши на закуску:


@темы: 1840, 1860, 1890, 1900, 1910, я все необычное люблю, в стиле ретро

11:21 

Луиза Вебер (La Goulue). Часть 2.

Луиза Вебер (La Goulue). Часть 1.




После ухода из Мулен руж Ля Гулю открыла на ярмарке свой балаган. В костюме, шитом мишурой, напоминавшем восточный, в обществе пяти-шести танцовщиц, она исполняла танец живота, который весьма мягко именовала "египетским танцем" (но суть этого танца, как заметил один репортер, "была выражена достаточно ясно").





Что бы её шоу привлекало больше внимания, она позвала оформить балаган своего старого друга Тулуза Лотрека.
"6 апреля 1895
Дорогой друг.
Я приду к тебе в понедельник 8 апреля, в два часа дня. Мой балаган будет на ярмарке Трон. Слева от входа у меня очень хорошее место, и я буду очень рада, если ты найдешь время что-нибудь написать для меня. Ты мне скажешь, где купить холст, и я сделаю это в тот же день.
Ла Гулю".
Лотрека привлекла возможность попрактиктиковаться в монументальной живописи, к тому же ему было приятно оказать услугу Ла Гулю, женщине, с которой так тесно связано его творчество, которую он столько писал и рисовал.
Лотрек обещал оформить балаган к следующей ярморке, которая проходила 16 июня. Он сделал два больших квадратных холста - примерно три метра на три; на одном написал Ла Гулю, какой она была некогда, танцующей в "Мулен Руж" с Валентином Бескостным, а на другом - нынешнюю Ла Гулю, восточную женщину, вскидывающую ножку перед толпой зевак, среди которых, кроме самого художника, можно узнать Тапье, Гибера, Сеско, Джейн Авриль и Фенеона.





Эти два панно были прощальным подарком художника танцовщице, выражением его признательности ей.
Ла Гулю и Лотрек были тесно связаны с яркой, но короткой славой Монмартра, хотя и продолжавшего существовать, но жившего уже прошлым и лаврами, которые принесли ему неистовая кадриль, песенки Брюана и шуточки Сали. Все это кануло в вечность. "Не повезло! - воскликнул какой-то элегантный господин у балагана Ла Гулю. - Вчера во время танца вдруг оголилась ее ляжка!"
Как это обидно звучало после тех воплей: "Выше! Ла Гулю! Выше!", - которые некогда гремели в "Мулен Руж".

Ла Гулю на эстраде балагана выделывала па своего "мавританского" танца. С тех пор как она дебютировала на Монмартре, прошло десять лет, почти день в день. Но сегодня снова художник приветствовал ее привычным жестом, подняв, словно ружье на караул, свою палку.
Вот они и опять встретились.
В последний раз.
Расставшись, они пошли каждый своей дорогой. Больше они уже не видели друг друга.

Бедная Луиза Вебер, она пробовала все, чтобы привлечь внимание к своему балагану. Она имела обыкновение стоять вне состава, и танецевать на улице в течение нескольких минут, чтобы привлечь клиентов. Но ее публичное выступление превратилось в общественную шутку. Эта женщина нуждалась в профессиональном совете, но она не слушала тех, кто знал, как управлять собственнным делом. Она была окружена алкоголиками, альфонсами и игроками - теневой стороной развлечений.

В декабре она родила Саймона Виктора, незаконного сына от неизвестного отца. Она имела обыкновение говорить соседям, что "Саймон являются принцем..., его отец - принц" Иллюзия, фантазия или маскировка правды, никто не знал, и никому это не было интересно, потому что Луиза Вебер была никем в их глазах. Никто, просто, потому что она больше не сверкающая звезда"Мулен Ружа" и богатая Королева Парижской ночной жизни.



Приблизительно в 1900 году она встретила человека, который был трубадуром.Он принял ее сына и дал ему его имя. И несмотря на его скромные средства, он дал Луизе немного денег, чтобы покрыть ее срочные и непосредственные финансовые потребности и заплатить её долги. Вместо этого, она пошла и оплатила медицинские счета одной из проституток, которых она знала несколько лет назад.И что осталось, она пожертвовала синагоге и местной церкви. Предположительно, Луиза сказала"Бога, я не знаю, какой религии Вы следуете. Действительно ли Вы католики? Действительно ли Вы - еврей? У меня нет никаких подсказок. Это - то, почему, я разделила свое пожертвование между церковью и синагогой. Но когда я буду умирать, пожалуйста, пощадите мою душу".

Ла Гулю опускалась все ниже и ниже. После того как она несколько раз "вяло подрыгала ножками" в "Жарден де Пари", она исполняла "танец живота" в балагане, затем выступала в роли борца, укротительницей зверей, купив двух пантер, четырех старых и хилых львов, гиену и меланхоличного медведя. Она стала уродлива, "до того толста, - писал Жан Лоррен, - что на ней трещало трико". Эти животные, хотя она кормила их плохо, сожрали все, что осталось от ее сбережений. Один из хищников во время ярмарки в Руане оторвал руку какому-то ребенку. Лишившись последнего зверя - он то ли погиб, то ли был продан, - Ла Гулю окончательно осталась не у дел.



В 1901 Луиза Вебер вышла замуж за Хосе Дрокслера, семь лет, моложе чем она. Она жила в крайней бедности с ним, пока он не умер в 1923. И скоро также умереё сын Луиза исчезла из глаза общественности.

Дойдя до крайней степени нищеты, она вернулась на Монмартр и там, одетая в лохмотья, торговала у входа в ночные кабаки и у "Мулен Руж" цветами, конфетами, апельсинами. И пила. "Это жизнь моя плохая, - жаловалась она, - а сама я хорошая". Мориса Шевалье и Жана Габен несколько раз проводили Луизу внуть "Мулен Руж",туда, где она обычно выступала и представляли её аудитории. Обычно никто не узнавал в грузной, плохо одетой женщине бывшую Королеву Парижа.

В 1914 г. Жуаян, устроив большую ретроспективную выставку Лотрека, на которой должны были быть показаны и оба панно с ярмарки в Нейи, решил пригласить туда Ла Гулю. Он думал, что его выдумка будет иметь успех. "Но, - писал он, - увидев эту бесформенную тушу - не женщина, а какой-то бегемот! - которая почти не помнила художника, называла его Тудузом, путая его с пошлым портретистом, я понял, что придется отказаться от мысли воскресить прошлое.Не все же можно воскресить через двадцать лет". В 1915 г. во время пожара сгорела часть "Мулен Руж". Ла Гулю иногда останавливалась у забора и сквозь щели разглядывала руины храма своей славы.



После войны она еще появлялась на ярмарках. Пьер Лазарев рассказывает, что году в 1925-м он увидел балаган с огромной афишей: "Спешите видеть - знаменитая Ла Гулю из "Мулен Руж". "Зазывала пытался заманить любопытных, рассказывая некоторые подробности ее биографии… Выглядело же все очень убого. Поднялся занавес, и мы увидели толстую, расплывшуюся женщину в лохмотьях. На лице ее блуждала отвратительная улыбка… Ее не смущали наши взгляды. Не поворачивая головы, она сидела в углу эстрады на деревянном ящике, прихлебывая прямо из литровой бутылки красное виноВыпив все, она от удовольствия щелкнула языком, вытерла рукой рот и, ухмыльнувшись, сплюнула на пол… Кто-то пытался вызвать в ней воспоминания: "Хорошее было времечко, а? Помнишь?" В ответ она, еле ворочая языком и хихикая между фразами, твердила: "Еще бы! Сколько шлюх было!.. Умора!" Ничего другого из нее вытянуть было нельзя. Не помогли никакие усилия.







Затем Ла Гулю некоторое время работала горничной в одном из домов терпимости и наконец стала тряпичницей и нищенствовала в Сент-Уэне, парижском квартале, населенном беднотой. Она жила там в своем фургончике с собакой Риголо, последним и единственным ее утешением. От прошлой жизни у нее сохранился только кружевной лоскут, обрывок одной и ее пенящихся юбок, которым она "украсила серое от пыли окошечко". В январе 1929 г. она заболела, и ее отправили в больницу Ларибуазьер, где 30 января она умерла в возрасте около семидесяти лет. Перед смертью она попросила позвать священника: "Отец, боженька простит меня? Я ведь Ла Гулю". В том же году оба панно, сделанные для нее Лотреком, были приобретены Люксембургским музеем.

@темы: 1890, 1900, 1910, 1920, 1930, я все необычное люблю, в стиле ретро

18:39 

Приглашаю.

  • Дамы! Приглашаю всех в столичное «ЧиталКАфе» - кофейню-читальню, что расположилась в историческом московском месте - на пересечении Покровки и Лялина переулка. (Адрес - Покровка 38/1).

    4 февраля в 19.00 я буду читать лекцию по истории костюма и моды Серебряного Века.



    В этот раз я расскажу о том, почему этот период в истории моды чаще всего называют Прекрасной Эпохой (Belle

  • @темы: 1890, 1900, 1910, Объявления, я все необычное люблю, в стиле ретро

    22:36 

    Старинные фото "Дамы с кошками"

    21:47 

    Датские девочки

    Image Hosted by ImageShack.us
    Герда Вегенер (1904) справа её муж Эйнар Вегенер (Lili Elbe)


    Герда Готлиб Вегенер Порта (15 марта 1886 - 28 июля 1940) датская художница и иллюстратор.

    Дочь священника из провинции. Училась в Королевской академии искусств в Копенгагене. Вышла замуж за художника Эйнара Вегенера (1882-1931) в 1904 году. После переезда в Париж в 1912 году, она получила большую известность. Рисовала для Vogue, La Vie Parisienne, Fantasio, и многих других журналов. Причиной её популярности были не только её одаренность и трудолюбие.

    У неё был очень необычный брак. Её муж Эйнар Вегенер часто помогал ей. В женском облике, "Лили", он стал её любимой моделью. И в этом не было ничего удивительного, потому что он был транссексуалкой — женщиной в теле мужнины. В 1930 году Эйнар Вегенер стал первым, известным человеком, сделавшим операцию по изменению пола. Герда поддерживала мужа. В те времена это очень шокировало общественность. В октябре 1930 года король Дании объявил их брак недействительным. А Эйнар взял себе имя Лили Эльбе.

    В 2001 David Ebershoff написал роман о Лили Эльбе, ставший международным бестселлером. По книге планируется снять кино к 2012 году "Датская девочка". С Николь Кидман в роли Лили. И это будет очень грустная история. Потому, что Лили умерла из-за желания стать матерью.

    Очень откровенные, но милые эротические рисунки

    @темы: 1900, 1910, 1920, 1930, 1940, я все необычное люблю, в стиле ретро

    12:06 

    Американки, 1908 год

    Эту прелестную открытку я купила привлеченная красотой и жизнерадостностью изображенных на ней милых дам. Вот такие оптимистки жили в Филадельфии в 1908 году.






    @темы: 1900, я все необычное люблю, в стиле ретро

    23:34 

    Ретро реклама

    21:22 

    Усатый Черчилль


    После своего побега из плена во время англо-бурской войны в 1900 году, Черчилль вошёл в состав корпуса южноафриканской лёгкой кавалерии и… отрастил усы. Одна из подруг его матери сказала ему на это: «Мне не нравятся ни твои политические взгляды, ни твои усы». На что Уинстон тут же парировал: «Мадам, могу вас заверить, что вам не придётся иметь дело ни с тем, ни с другим».



    @темы: 1900, я все необычное люблю, в стиле ретро

    04:55 

    Пра и прапра (ч. 1)

    Как-то внезапно вспомнила, что давно не надоедала вам своим семейным архивом, и решила продолжить это безобразие:) Тех, кого испугала «ч. 1» сразу успокою: частей будет всего две, а не четыре, как можно подумать. По маминой линии ничего древнее уже показанного не сохранилось, так что прабабушки и прадедушки только с папиной стороны.

    Итак, уже упоминавшийся прадедушка Павел Гордеевич с супругой Ириной Петровной.


    Это милое создание на коленях у прабабушки — дедушкина сестра Ксения



    Павел Гордеевич, 1897 г.



    Ирина Петровна и Павел Гордеевич, 1900-е.










    Насколько я понимаю, мама Ирины Петровны, т. е. моя прапрабабушка.
    (Но полной уверенности в правильности индентификации нет:)



    И снова главные герои — Павел Гордеевич и Ирина Петровна
    фото с удостоверений личности 1908-9(?)






    1910 г.




    1926 г.



    конец 20-х —начало 30-х



    Ирина Петровна с сыном Степаном, т.е моим дедушкой
    (ранее упоминался как «Кавалер с велосипедом»:)





    1939 г.


    @темы: 1900, 1890, 1910, 1920, 1930, родные, я все необычное люблю, в стиле ретро

    05:17 

    Княжна Татиана Константиновна




    Нет! Мне не верится, что мы воспоминанья
    О жизни в гроб с собой не унесём;
    Что смерть, прервав навек и радость, и страданья,
    Нас усыпит забвенья тяжким сном.
    Не может быть! Нет, всё, что свято и прекрасно,
    Простившись с жизнью, мы переживём
    И не забудем, нет! Но чисто, но бесстрастно
    Возлюбим вновь, сливаясь с Божеством!
    К.Р.



    Княжна Крови Императорской Татиана Константиновна была дочерью Великого Князя Константина Константиновича, Царственного поэта К.Р., и Великой Княгини Елизаветы Маврикеевны, урожденной принцессы Альтенбургской.


    Как и все дети в семье Романовых, Татьяна была религиозна. Отец запрещал детям опаздывать на службу в церковь. Провинившиеся получали "крепкие щелчки пальцами в шею" . В Мраморный дворец часто приезжал отец Иоанн Кронштатдский, к которому под благословение подходили все дети. Батюшка, вспоминала игумения Тамара, всех гладил по головке и при этом говорил: "Вот это благочестивые дети" или - "хорошие детки". Великий Князь Гавриил, брат Татианы, вспоминает: "Отец требовал, чтобы мы знали наизусть тропари двунадесятых праздников и читали их в положенные дни. В молельной у отца, в Мраморном дворце, между кабинетом и коридором, висело много образов и всегда теплилась лампадка. Каждый день приносили в молельню из нашей домовой церкви икону того Святого, чей был день".







    В 1908г. Татьяна вместе со всей семьей побывала в Твери, Угличе, Романове-Борисоглебске, Ярославле, Ростове Великом, Костроме, Нижнем Новгороде, Владимире, Суздале и Москве, ознакомилась с историей древних русских городов. Зимой 1910 года в Осташевском имении великокняжеской четы Романовых княжна Татьяна познакомилась с корнетом Кавалергардского полка Константином Александровичем Багратионом-Мухранским. Константин Константинович пишет: "По возвращении из поездки меня ожидало горе. Жена, очень взволнованная, передала мне свой длинный разговор с Татианой, которая призналась в своей любви к Багратиону. Им усиленно помогал Олег, передав ему о её чувствах, и взявшись доставлять письма. Дошло даже до поцелуев. После ужина, в присутствии жены, у меня был разговор с Олегом. Я выражал ему глубокое возмущение принятой им на себя ролью. По-видимому, он нимало не сознает, как она неприглядна. Когда они ушли, ко мне явилась Татиана. Мы больше молчали. Она знала, что мне все известно. Кажется, она не подумала о том, что, если выйдет за Багратиона, и будет носить его имя, то им не на что будет жить. Позвал жену и при ней сказал Татиане., что раньше года никакого решения не приму. Если же ей идти на такие жертвы, то, по крайней мере, нам надо быть уверенными, что "то - чувство глубоко".







    А вот что пишет брат, Великий Князь Гавриил Константинович:" В это время у нас дома часто говорили о корнете Кавалергардского полка, князе Багратион-Мухранском. Он приезжал к нам в Павловск и катался на лодке с сестрой Татианой. Все были от него в восторге. Татиана и Багратион влюбились друг в друга и решили жениться. Но отец и матушка были категорически против этой свадьбы, так как Багратион считался не равного с Татианой происхождения. Отец потребовал, чтобы Багратион покинул Петербург. Тогда Багратион уехал в Тифлис, в ожидании прикомандирования в Тегеран, к казачьей части, бывшей в конвое у шаха Персидского. Татиана была в отчаянии и серьезно заболела. У ней болела спина от удара, который она получила, катаясь в Павловске на санках, привязанных к розвальням. На нее налетел бар. Буксгевден, преподаватель немецкого языка моих братьев и большой их приятель. Татианино горе совпало с ее болезнью. Она долго лежала и не могла ходить. Зимой ее выносили на балкон, греться на солнышке.
    В комнате с пилястрами, в которой жила Татиана, висел образ Божьей Матери, в профиль, в синем покрывале. Императрица Мария Федоровна, супруга Павла I, любила молиться перед этим образом и скопировала его. Копия висела в другой комнате. Татиана заметила, что молитвы исполняются, когда перед этим образом помолишься. Она молилась, чтобы Багратион вернулся и они поженились. Отец сказал Татиане, что она должна знать, что по закону этот брак недопустим. В семействе стали подниматься голоса о желательности изменения этого закона, и Государь сказал матушке: "Я три месяца мучился и не мог решиться спросить мама, а без ее санкции я не хотел предпринимать что-либо. Наконец, я ей сказал про Татиану и Багратиона, о предполагаемых семейных советах для решения этого вопроса и о возможном изменении закона. Я боялся, что она скажет, а она ответила (при этом Государь изображал, как Мария Федоровна говорит своим низким голосом): "Давно пора переменить". Напрасно я три месяца мучился".
    Матушка очень грустила о Татиане и не знала, что придумать, чтобы ей доставить удовольствие. Она послала свою камерфрау, Шадевиц, купить для Татианы книжку о Грузии. Ей дали единственное, что было: маленькую беленькую брошюру грузинолога проф. Марра: "Царица Тамара или время расцвета Грузии. XII век". Проф. Марр в ней защищает царицу Тамару от общепринятого о ней понятия, будто она была не строгих правил, и повествует о том, как никогда, ни до, ни после, Грузия не доходила до такого расцвета во всех областях своей жизни: поэзии, музыки, строительства и государственного управления. Он отмечал нищелюбие царицы, ее заботу о церквах, которые она снабжала книгами, утварью, ризами...
    Прочитав эту брошюру, Татиана полюбила святую и блаженную царицу Тамару, помолилась ей, любившей и защищавшей Грузию, за ее прямого потомка — князя Константина Багратиона. И вскоре Государь разрешил Багратиону вернуться и увидаться с Татианой в Крыму.
    1-го мая 1911 года, в Ореандской церкви, построенной моим дедом, был отслужен молебен по случаю помолвки Татианы и Багратиона. Этот день был днем празднования Св. царицы Тамары, о чем знала одна Татиана.







    "24 августа все Семейство, во главе с их величествами и царскими дочерьми приехало на свадьбу Татианы и Багратиона. Кроме Семейства, на свадьбе было много приглашенных. Семейство собиралось в кабинете Императора Павла.
    Татиана была в красивом белом платье с серебром и шлейфом, в Екатерининской ленте и с бриллиантовой звездой. На голове у нее, вместе с fleurs dorange, была надета бриллиантовая диадема. Татиана прекрасно выглядела.
    Когда ее благословили, причем как принято, мы на благословении не присутствовали, все Семейство, во главе с их величествами, пошло по залам в церковь. Это было вроде выхода. Так как свадьба была полувысочайшая, великие княгини и дамы были не в русских платьях, а в городских. Но мужчины были в парадной форме.
    Во время церковных служб мы обыкновенно стояли на хорах церкви, а посторонняя публика внизу. Но во время свадьбы мы все стояли внизу, посторонней же публики не было. Мои братья — Константин, Олег, Игорь и я — были шаферами Татианы, а шаферами Багратиона были кавалергарды, во главе с полк. Араповым (Анди).
    Поздравление происходило в Большом зале. Государь разговаривал с приглашенными. Он подошел к старой княгине Багратион-Мухранской, тетке Кости Багратиона. Она всегда жила в Тифлисе, была богата, всеми уважаема и строга: ее побаивались. Государь, разговаривая с ней, стоял, а она сидела на диване, подле окна, конечно, с разрешения Государя. Я никогда не забуду этой картины, как дама сидела, а Самодержец Всероссийский, в белом Кавалергардском мундире, стоял перед ней. Государь был с ней очень любезен и обворожителен. Свадебный обед был в Греческой зале. Я сидел рядом с моей свояченицей Еленой Петровной. Она была очень изящна в золотом платье декольтэ и в диадеме. На обеде, кроме нашей семьи и самых близких нам людей, были семья Багратиона и его шаферы.
    Подавали, между прочим, трюфели в шампанском, любимое блюдо отца. Редко приходилось, даже в те счастливые времена, обедать в такой обстановке. Такого красивого дворца, каким был Павловский, я никогда не видел. Татиана с мужем поместились в Татианиных же девичьих комнатах, подле зала с пилястрами." - вспоминает о свадьбе сестры Гавриил Константинович.






    Молодой князь Константин Багратион-Мухранский всегда восторженно отзывался о своей любимой супруге Татьяне, пылко сравнивая ее с легендарной "Тамар - мене". Счастливая семейная жизнь Татьяны Багратион-Мухранской увенчалась появлением на свет двоих детей: сына Теймураза, родившегося 21 августа 1912г., и дочери Натальи - 19 апреля 1914г., которую Татьяна назвала в память об умершей в младенчестве (1905г.) ее сестричке Наталье. Восприемниками от купели сына Теймураза были сам Государь Император Николай Александрович и его старшая дочь, Цесаревна Ольга Николаевна.


    Но счастье Татианы и Кости было не долгим. Началась Великая война, в 1915 году Костя Багратион пал на поле боя.
    Весной приехал с фронта Костя Багратион, муж Татианы, служивший в Кавалергардском полку. Он мечтал перейти на время в пехоту, потому что, благодаря страшным потерям, в пехоте недоставало офицеров. Так как в кавалерии потери были незначительны, кавалерийских офицеров прикомандировывали к пехотным полкам. Конечно, Татиане желание мужа перейти в пехоту было не особенно по душе, но она согласилась. Костя Багратион был замечательный офицер. Он имел Георгиевское оружие.
    Он устроил как то в своих комнатах под куполом, где он жил с Татианой в Павловске, вечер для раненых офицеров Эриванского гренадерского полка, которые лечились в царских госпиталях в Царском Селе. Их собралось довольно много. В это время у моих родителей сидел дядя Георгий Михайлович, родившийся и проведший все детство на Кавказе, когда его отец, великий князь Михаил Николаевич, был Кавказским наместником. Он пришел наверх поговорить с эриванцами, которые в мирное время стояли на Кавказе.
    Вскоре Костя уехал на фронт и так я больше никогда его и не видел. 20 мая утром я получил записку от матушки, в которой она сообщала, что Костя убит. Ген. Брусилов, командовавший Юго-западным фронтом, телеграфировал отцу, что Багратион пал смертью храбрых 19 мая под Львовом. Он командовал ротой и был убит пулей в лоб, чуть ли не в первом бою.
    Отцу не сразу сообщили о смерти Багратиона. Матушка не решалась ему об этом сказать и просила дяденьку приехать из Стрельны, чтобы подготовить отца. Дяденька сразу же приехал и осторожно сообщил об этом отцу. Когда я остался с отцом один, на нем лица не было. Я, как мог, старался его утешить.
    Когда я пришел к Татиане, она сидела в Пилястровом зале и была очень спокойна. Слава Богу, она очень верующий человек и приняла постигший ее тяжкий удар с христианским смирением. Она не надела черного платья, а надела все белое, что как-то особенно подчеркивало ее несчастье.
    В тот же день вечером была панихида в церкви Павловского дворца, на которую приехали их величества с великими княжнами и много публики. Отец, конечно, не мог присутствовать на панихиде.
    Татиана уехала с Игорем на Кавказ, на похороны мужа. Костю Багратиона похоронили в старинном грузинском соборе, в Мцхете. Я провожал Татиану на станцию."



    После смерти мужа Татиана много ездит по монастырям, она побывает в Дивеево, Сарове, Оптиной Пустыни, Шамордино, где встретилась со старцем иеросхимонахом Анатолием .Татьяна Константиновна общалась в Шамордино со «слепой игуменьей Ефросиньей».






    В 1918 году Татиана с детьми бежит через Румынию в Швейцарию, уже в пути она узнает о страшном злодеянии, совершенном в июле 1918 года в Алапаевске. Три родных брата Татьяны Константиновны - князья Иоанн (1886г.-1918г.), Игорь (1894г.-1918г.) и Константин (1891г.-1918г.), - были брошены живыми в старую шахту. Бежать из России ей помог преданный адъютант князя Дмитрия Константиновича в чине полковника - Александр Васильевич Короченцов, за которого Татиана выйдет замуж в 1921 году. В 1922 году Александр Васильевич тяжело заболеет и умрет.


    В 1946г. в Женеве она постриглась в монахини с именем Тамара - в память о ее любимой грузинской царице Тамаре, а в 1951г. она переселяется на Елеонскую гору, где становится игуменьей Вознесенского монастыря.В 1979г. в начале Успенского поста матушка Тамара неожиданно заболела: открылась гангрена на ноге. Две недели болезнь приковывала ее к постели.29 августа состоялось отпевание отошедшей ко Господу игуменьи Тамары. В тот же день архиепископы Антоний и Василий, архимандрит Димитрий и еще несколько иеромонахов в присутствии большого числа монашествующих похоронили матушку Тамару за алтарем храма.


    Сын Татианы Константиновны Теймураз будет жить в США и в конце ноября 1949г. вступит в брак с графиней Ириной Сергеевной Чернышевой-Безобразовой, а дочь Наталья выйдет замуж за британского дипломата, поэта и переводчика Чарльза Хепбёрн-Джонстона.

    @темы: 1900, 1910, я все необычное люблю, в стиле ретро

    18:45 

    Эллен Вильсон

    Из писем Вудро Вильсона своей жене Эллен

    После 17 лет совместной жизни: «Всем, что я собой представляю, и всем, что я имею в жизни, я обязан тебе. ..Яне мог бы быть тем, кто я есть, если бы я не черпал такого безмятежного счастья из моего союза с тобой. Ты источник удовольствия; и до тех пор, пока ты у меня есть и пока ты тоже счастлива, ко мне ничего не может прийти, кроме добра и силы. О, моя несравненная милая жена, пусть Бог благословит и хранит тебя».

    После 28 лет совместной жизни: «Я обожаю тебя! Ни у одного президента до меня не было такой жены, как ты! Я, безусловно, самый счастливый мужчина на свете». И в другом письме: «Когда я пишу, я не могу думать ни о чем, кроме тебя. Мои дни наполнены не столько беспокойством и глубоким чувством ответственности, сколько они наполнены тобой, моя драгоценная жена, которая, будучи даже вдали от меня, играет главную роль в моей жизни каждый день и каждое мгновение».

    Эллен умерла 6 августа 1914 года от болезни почек. За день до смерти он заставила своего врача пообещать ей, что после ее смерти он скажет Вильсону, что она очень хочет, чтобы он снова женился. Умирая, она шептала: "Пусть позаботится о моем муже". 18 декабря 1915 Вудро Вильсон женился на Эдит Боллинг Галт.

    Вудро Вильсон, его жена Эллен и три их дочери


    @темы: 1900, 1910, я все необычное люблю, в стиле ретро

    21:08 

    Harrison Fisher

    20:17 

    Платья 1890-1910 гг.

















































    а это, подозреваю, маскарадный костюм



























































    @темы: 1890, 1900, 1910, я все необычное люблю, в стиле ретро

    01:51 

    Евфимия

    Картинка 2 из 91

    Этот портрет, который я очень люблю, находится в Третьяковке. На нем изображена Евфимия Павловна Носова, урожденная Рябушинская.

    Говорят, художник страшно мучился, заканчивая его, поскольку к тому моменту "совершенно изменился к своей модели". Самому Сомову Ефимия, которая была дамой с характером, вроде бы не досаждала, но при нем ругалась с коллегой Судейкиным и  другими живописцами, которые расписывали ее дом. И творческая душа не вынесла. Считается, что Носова здесь одета в платье работы знаменитого российского модельера Надежды Петровны Ламановой. Что вполне логично. Ламанова была одной из самых востребованных и знаменитых фигур мира моды своего времени, а Носова была, как бы сейчас сказали, светской дамой и иконой стиля. В чем же еще позировать на парадном портрете? К слову, платье, на мой взгляд, совершенно потрясающее.

    В
    от несколько работ великолепного модельера дореволюционного периода и 1920-х годов

          

    И еще одна работа Ламановой на знаменитом полотне - портрет великой актрисы М.Н. Ермоловой в платье ее работы. Это Серов 




    Евфимия Носова была представительницей последнего российского поколения семьи известных промышленников, предпринимателей Рябушинских. Среди ее 8 братьев был Степан Павлович, владелец знаменитого особняка Рябушинского, он же музей М. Горького на Малой Никитской, ученый-специалист по аэродинамики и гидродинамики Владимир и покровитель искусств Николай Павлович, сам художник, оказывавший поддержку журналу "Золотое руно" и обществу "Голубая роза". В бывшей молельне особняка, к слову, есть замечательная эскпозиция, посвященная этой семье.
    На самом деле сестер Рябушинских, доживших до совершеннолетия, было пять, но только Евфимия сумела тягаться в известности, блеске со своими знаменитыми братьями. А по части эксцентричности, вероятно, и провосходила их. Хотя может дело в том, что она просто была женщиной, а с них и сейчас зачастую спрос другой.


    Это фрагмент еще одного портрета Носовой работы А.Я. Головина, на сей раз, конного

    Картинка 1 из 91

    А вот эксцентричная москвичка в мраморе работы А. С. Голубкиной.

    Картинка 9 из 91


    Евфимия Павловна была замужем за сыном суконного короля Василием Васильевичем Носовым. К сожалению, фотографий четы найти не удалось.  Она коллекционировала русский портрет 18 - первой половины 19 веков, собиралась оставить свое собрание Третьяковской галерее. Умерла Носова в эмиграции в возрасте 89 лет.

    @темы: 1900, 1910, 1920, я все необычное люблю, в стиле ретро

    05:54 

    Последняя Великая Княгиня




    Стоит мне только заплакать, и я, возможно, никогда не перестану. Поэтому я предпочитаю смеяться.


    Великая княгиня Ольга Александровна



    Великая княгиня Ольга Александровна, единственный порфирородный ребенок Императора Александра III и Императрицы Марии Федоровны, родилась 1 июня 1882 года в Петергофе. Младенец, окрещенный Ольгой, был деликатного телосложения. По совету сестры, принцессы Уэльсской, и руководствуясь примером свекрови, мать девочки решила взять в няни англичанку. Вскоре из Англии прибыла Элизабет Франклин, которая привезла с собой целый чемодан, набитый накрахмаленными чепцами и передниками. " Нана в течение всего моего детства была для меня защитницей и советчицей, а впоследствии и верной подругой. Даже не представляю себе, что бы я без нее делала. Именно она помогла мне пережить тот хаос, который царил в годы революции. Она была женщиной толковой, храброй, тактичной; хотя она выполняла обязанности моей няни, но ее влияние испытывали на себе как мои братья, так и сестра." - вспоминала великая княгиня.





    Воспитатели и няни следовали установке Александра III: "Мне не нужен фарфор. Мне нужны нормальные, здоровые русские дети."
    Ранней осенью 1888 года Ольга впервые покинула дорогую ей Гатчину. Вся Императорская семья собиралась ехать на Кавказ. В октябре она должна была вернуться назад. 29 октября длинный Царский поезд шел полным ходом к Харькову. Около станции Борки произошло крушение поезда. Царевну выбросило из окна. Она увидела, как сталкиваются вагоны, услышала крики и стоны раненых, и бросилась бежать. Она, 6-летняя бежала куда глаза глядят и кричала:" Теперь они придут и убьют нас всех!"



    Ранней весной 1894 года Императорская семья находилась в Гатчине. Однажды пополудни Император с младшей дочерью отправились на прогулку в лес. Ольга убежала вперед, надеясь найти фиалки. Отец попытался обогнать ее, но спустя несколько секунд девочка заметила, что отец едва успевает за нею. Почуяв что-то неладное, Ольга остановилась. Император посмотрел на дочь со слабой улыбкой.
    – Детка, ты не выдашь мой секрет, верно? Я чувствую, что устал, давай лучше вернемся домой.
    Оба повернули назад к дворцу. Она то и дело поглядывала на отца. Такого еще никогда не было, чтобы он признавался, что хоть немного устал. Но сегодня он выглядел измученным. Казалось, слова, произнесенные Государем, состарили его. С трудом сдерживая слезы, девочка обещала, что все останется тайной. Император стал угасать. Осенью в Ливадии Император медленно, мучительно умирал. В один из последних дней он попросил царевну принести ему мороженого. Ольге хотелось порадовать отца, но мороженое было под строжайшим запретом, и она побежала спрашивать разрешения у няни. "Разумеется, принеси - рассудила няня, - немного мороженого ничего не изменит."

    Смерть Императора повергла цесаревну в безысходное отчаяние и одиночество, но она старалась поддержать молодого Государя и Его невесту. Принцессу Аликс Ольга сразу полюбила, возмущаясь несправедливым отношением к ней родственников и всегда утверждала, что Sunny солнечным светом озарила жизнь Государя.




    с братом, Великим князем Михаилом Александровичем



    С Александрой Федоровной Ольгу Александровну сближала и нелюбовь к шумным увеселениям и светской жизни. Едва начинался бальный сезон, Ольга уже с нетерпением ожидала его конца. Племянников молодая тетушка любила. С Великими княжнами каждый день бегала и играла в парке. С 1906 года она каждое воскресенье увозила девочек в Петербург. Сначала они чинно завтракали с бабушкой в Аничковом, затем во дворце Великой княгини на Сергиевской их ожидал чай, игры и танцы.

    Брак Царевны Ольги Александровны потряс обе столицы. Она вышла замуж в конце июля 1901 года за принца Петра Александровича Ольденбургского. Вечером после обручения она плакала вместе с братом Михаилом Александровичем. Брак был несчастливым:"Мы прожили с ним под одной крышей 15 лет, но так и не стали мужем и женой" - признавалась Ольга Александровна. Брак этот заключен был по двум причинам: послушание воле матери и нежелание покидать Россию.



    с П.А. Ольденбургским



    В апреле 1903 года 22-летняя Великая Княгиня познакомилась с ротмистром Лейб-Гвардии Кирасирского полка Николаем Александровичем Куликовским. Она просила мужа дать ей развод, но он заявил, что вернется к этому разговору через 7 лет. Ольга и Николай ждали 13 лет. Только в 1916 году ее брак был признан недействительным. В ноябре 1916 года она стала женой Куликовского. В первые дни Первой Мировой войны Ольга Александровна проводила на фронт свой подшефный Ахтырский гусарский полк. Благословила и проводила на фронт ротмистра Николая Куликовского. А сама уехала сестрой милосердия в район города Проскуров. За личное мужество генерал Маннергейм вручил ей Георгиевскую медаль. Великая Княгиня сразу положила медаль в карман и согласилась ее носить только после просьб и уверений офицеров , что награждая шефа полка, награждают и весь полк. Однако и среди сестер милосердия уже начала распространяться большевистская зараза. Она из сестер даже пыталась убить Великую Княгиню.






    В 1915 году Ольга Александровна в последний раз побывала в Царском Селе, в последний раз виделась с Государыней, а в ноябре 1916 года в последний раз видела Государя Императора. После октябрьского переворота все Романовы, кроме семьи Куликовских, были арестованы. Жену полковника Куликовского власти не считали членом Императорского Дома. "Никогда бы не подумала, что так выгодно быть простым смертным"- шутила Ольга Александровна. В 1917 году у четы Куликовских родился сын Тихон.





    Обстановка в Крыму, где в это время жила Ольга с семьей, ухудшалась. Неподалеку от поместья Ай-Тодор находился особняк Гужонов, крупных петроградских промышленников французского происхождения. Великая княгиня Ольга Александровна и полковник Куликовский дружили с ними и часто проводили вечера на их вилле. Однажды ночью в Ай-Тодор прибежал доктор семейства Гужонов и рассказал, что на их виллу напала шайка большевиков, разграбила особняк, убила хозяина, а жену его избила до потери сознания.
    То была кровавая прелюдия к продолжительной и страшной драме. Вскоре Черноморский флот оказался под влиянием большевиков, в руки которых попали два самых крупных города в Крыму – Севастополь и Ялта. Обитатели Ай-Тодора узнавали то об одной кровавой расправе, то о другой. В конце концов, Севастопольский совет вынудил Временное правительство выдать ему ордер, который позволил бы его представителям проникнуть в Ай-Тодор и провести расследование «контрреволюционной деятельности» тех, кто там живет.
    Однажды в четыре часа утра Великую княгиню и ее мужа разбудили два матроса, которые вошли к ним в комнату. Обоим было велено не шуметь. Комнату обыскали. Затем один матрос ушел, а другой уселся на диван. Вскоре ему надоело охранять двух безобидных людей и он поведал им, что его начальство подозревает, что в Ай-Тодоре скрываются немецкие шпионы. «И мы ищем огнестрельное оружие и тайный телеграф», – добавил он. Через несколько часов в комнату пробрались два младших сына Великого князя Александра Михайловича и рассказали, что в комнате Императрицы Марии Федоровны полно матросов, и она бранит их почем зря.
    – Зная характер Мама, я испугалась: как бы не случилось худшее, – заявила Великая княгиня, – и, не обращая внимания на нашего стража, бросилась к ней в комнату.
    Ольга нашла мать в постели, а ее комнату в страшном беспорядке. Все ящики комодов пусты. На полу одежда и белье. От платяного шкафа, стола и секретера оторваны куски дерева. Сорваны гардины. Ковер, покрывавший пол, на котором в беспорядке валялись вещи, разодран, видны голые доски. Матрац и постельное белье наполовину стащены с кровати, на которой все еще лежала миниатюрная Императрица-Мать. В глазах ее сверкал гнев. На брань, которою поливала погромщиков Мария Федоровна, те не обращали ни малейшего внимания. Они продолжали заниматься своим подлым делом до тех пор, пока особенно ядовитая реплика, которую они услышали от пожилой женщины, лежавшей на постели, не заставила их намекнуть на то, что им ничего не стоит арестовать старую каргу. Лишь вмешательство Великого князя Александра Михайловича спасло Вдовствующую Императрицу. Однако, уходя, большевики унесли с собой все семейные фотографии, письма и семейную Библию, которой так дорожила Мария Федоровна.





    Вскоре и вовсе стали приходить тревожные слухи о судьбе Царской Семьи, Алапаевских узников и Великого князя Михаила Александровича.

    Однажды февральским утром 1920 года Ольга Александровна вместе со своим домочадцами наконец-то поднялась на борт торгового корабля, который должен был увезти ее из России в более безопасное место. Хотя судно было набито беженцами, они, вместе с другими пассажирами, занимали тесную каютку.






    – Мне не верилось, что я покидаю родину навсегда. Я была уверена, что еще вернусь, – вспоминала Ольга Александровна. – У меня было чувство, что мое бегство было малодушным поступком, хотя я пришла к этому решению ради своих малолетних детей. И все-таки меня постоянно мучил стыд.

    После эмиграции Ольга Александровна с мужем и детьми стала жить в Дании. Она была убеждена, что вся Царская Семья погибла, но несмотря на уговоры матери и мужа, ринулась в Берлин, увидеть самозванку Анну Андерсон. "Я покинула Данию, питая хоть какую-то надежду. Берлин же я покинула, потеряв всякую надежду." - вспоминала об этом Великая княгиня. Она заставила себя смириться со страшной мыслью, что погибла вся Семья. В ее старой шкатулке хранились маленькие подарки Анастасии Николаевны: серебряный карандаш на тонкой цепочке, крохотный флакон из-под духов, брошь для шляпки.





    Но сестре последнего русского монарха, видно, было не суждено мирно встретить закат ее жизни. Над Европой пронеслись грозы 1939 года, а к концу 1940 года нацисты захватили всю Данию. Сначала все было относительно спокойно, но затем король Христиан X был интернирован за его упорное нежелание сотрудничать с захватчиками. Датская армия была распущена, и сыновья Ольги Александровны несколько месяцев провели в тюрьме.
    – Потом в Баллерупе была создана база Люфтваффе. Узнав, что я сестра русского царя, пришли засвидетельствовать свое почтение немецкие офицеры. У меня не оставалось иного выбора, и я их принимала, – рассказывала Ольга Александровна.







    В довершение всего, сталинские войска подошли чуть ли не к границам Дании. Коммунисты неоднократно требовали от датских властей выдачи Великой княгини, обвиняя ее в том, что она помогала своим землякам укрыться на Западе, а правительство Дании в то время едва ли смогло бы воспротивиться требованиям Кремля. Обвинение не было совсем необоснованным, хотя в глазах других людей в действиях Великой княгини не было никакого преступления. После разгрома Гитлера многие русские, сражавшиеся на его стороне, приезжали в Кундсминне, надеясь получить убежище. Ольга Александровна не могла оказать всем им реальную помощь, хотя в разговоре со мной призналась, что один из таких людей в течение нескольких недель скрывался у нее на чердаке. Но эти эмигранты поистине попали из огня да в полымя, а те из них, кто прибыл из союзных стран, сознавали, что перед ними в Европе откроется не всякая дверь.
    Над жизнью Великой княгини и ее близких нависла угроза. Требования русских были все более настойчивыми. Атмосфера в Баллерупе становилась все более напряженной, и стало очевидно, что дни семейства Ольги Александровны в Дании сочтены. Великой княгине, которой исполнилось шестьдесят шесть лет, не очень-то легко было срываться с обжитого места. После многих раздумий и семейных совещаний они решили эмигрировать в Канаду. Датское правительство понимало, что семья Куликовских должна покинуть страну как можно скорее и незаметнее. Существовала реальная опасность похищения Великой княгини.



    С Н.А. Куликовским и сыновьями Тихоном и Гурием




    В 66 лет Великая княгиня вновь кардинально меняет свою жизнь, переезжает в Канаду и селится на ферме неподалеку от Торонто. Соседи ее называли "Ольгой", а соседский ребенок однажды спросил, правда ли, что она - принцесса, на что Ольга Александровна ответила: "Ну, разумеется, я не принцесса. Я русская Великая Княгиня." Ольга Александровна неизменно получала письма со всего света, и даже из России. Старый казацкий офицер, отсидевший 10 лет в тюрьмах, чье очередное письмо могло окончиться новым сроком, продолжал их отправлять, потому что "все, что у меня осталось в жизни - это писать Вам."





    Великая княгиня не страшилась тяжелой работы, но неизменно проигрывала в сражениях с кухней - готовила самые несложные блюда. Благо, что ни она, ни ее супруг не были чревоугодниками.

    В эмиграции у Великой княгини появилось новое увлечение - живопись. Она прекрасно рисовала живя еще в России, но лучшие ее работы были созданы за пределами России. Однако, живопись в жизни Ольги Александровны - это отдельная тема.


    В 1976 году тяжело заболел и умер Николай Александрович. Ольга Александровна пережила его всего на 2 года. Она скончалась 24 ноября 1960 года. В карауле у гроба стояли офицеры Ахтырского Ее Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны полка, шефом которого она стала еще в 1901 году.








    Часто слышала Ольга Александровна банальное обвинение, что Романовы - русские только по фамилии, на это она неизменно отвечала: "А много ли английской крови течет в жилах Георга VI? Ведь не в крови дело. Дело в почве, на которой ты вырос, в вере, в которой воспитан, в языке на котором говоришь."

    @темы: 1910, 1900, 1890, 1940, 1950, я все необычное люблю, в стиле ретро

    00:56 

    Великая княжна Машка




    «Какое счастье, что все кончилось благополучно, наступил конец томительного ожидания, но какое разочарование, что не сын...» - записала в своем дневнике 14 июня 1899 года великая княгиня Ксения Александровна. Очередным «не сыном» императора Николая II и его жены, Александры Федоровны, стала третья дочь, великая княжна Мария.



    Хотя разочарование окружающих было, пожалуй, больше грусти императорской четы, бедной Машке (в отличие от старших девочек, у младших была куча прозвищ, так, Марию частенько называли Мари или Машкой) от родных доставалось внимания меньше, чем она хотела бы, особенно после появления на свет последнего ребенка. Алексей был долгожданным сыном, тяжелобольным впридачу, Ольга – старшей дочерью, Татьяна – любимицей родителей, а Анастасия делала все, чтобы не остаться незамеченной, в то время как Мария переживала в глубине души и писала матери не дошедшие до нас письма.



    На них Александра отвечала: «Милое дитя, ты должна пообещать мне никогда впредь не думать, что тебя никто не любит. Как в твою голову пришла такая необычная мысль? Быстро прогони ее оттуда. Мы все очень нежно любим тебя, и только, когда ты чересчур расшалишься, раскапризничаешься и не слушаешься, тебя бранят, но бранить не значит не любить. Наоборот, это делают для того, чтобы ты могла исправить свои недостатки и стать лучше! Ты обычно держишься в стороне от других, думаешь, что ты им мешаешь, и остаешься одна с Триной вместо того, чтобы быть с ними. Они воображают, что ты не хочешь с ними быть. Сейчас ты становишься большой девочкой — и тебе лучше следовало бы быть больше с ними».
    Или: «Старайся всегда быть хорошей и послушной маленькой девочкой, тогда все будут любить тебя. У меня с Анастасией нет никаких секретов, я не люблю секреты». 



    Если подобные призывы «быть хорошей» были вполне объяснимы в случае со своенравной Ольгой, то вот кто-кто, а Мария с самого детства такою была. Когда маленькая княжна самовольно взяла со стола взрослых – а до определенного возраста детей кормили отдельно – булочки и была наказана Александрой, то Николай только рассмеялся, сказав: ««Я боялся, что у неё скоро вырастут крылья, как у ангела! Я очень сильно рад увидеть, что она человеческий ребёнок».



    Стараясь заслужить любовь, Мария изо всех сил пыталась быть хорошей и полезной. Как писал Жильяр, «она была воплощенной сердечностью и добротой; сестры … звали Ее "добрый толстый Туту"; это прозвище ей дали за Ее добродушную и немного мешковатую услужливость».
    Все сестры, кроме Татьяны, которая сама прекрасно могла получить от родителей то, что хотела, без особого зазрения совести использовали Машку в своих интересах. Анастасия хочет подольше не ложиться спать, Ольга – собственную комнату в Петергофе и длинную юбку, а Мария пишет матери письма с их просьбами от своего лица, трогательно заверяя ее «Это я выдумала Тебе написать».

    Видимо, общущение некоторой "недолюбленности" осталось у Марии с детства. Как это бывает в больших семьях, Ольга и Татьяна восприняли появление новой малышки прохладно. Николай писал матери: «Наши дети очень выросли и маленькая Baby отлично ходит, но часто падает, потому что старшие сестры толкают ее и вообще, если не смотреть за ними, грубо обращаются с ней».



    Няня ОТМА, мисс Игер, в своих воспоминаниях говорила о том, что the big pair дразнила Марию неродной сестрой («step-sister»;) и не брала в свои игры. Переломным моментом, после которого отношения между сестрами начали выправляться, по мнению мисс Игер, стала очередная игра Ольги и Татьяны, которые сделали дом из стульев и выгнали из него Машку, заявив, что она – лакей, чье место – за дверью. Игер сделала другой домик, но ребенку, конечно, хотелось к старшим девочкам.
    Внезапно княжна сорвалась с места, вбежала к сестрам, ударила каждую по лицу и, на мгновение исчезнув в соседней комнате, вернулась, одетая в кукольный плащ и шляпу, с руками, полными мелких игрушек. «Я не буду лакеем, я буду королем или доброй тетушкой, которая приносит подарки!» Сестрички пристыдились, а четырехлетняя Татьяна сказала: «Мы были слишком жестоки к Мари, и она не могла нас не побить».

    Если из родителей Мария (как и Ольга с Анастасией), пожалуй, больше любила отца, то среди детей императорской четы наиболее близкие отношения связывали ее со следующей сестрой. Великая княжна Анастасия, которая была на два года младше, считалась в the little pair заводилой и в определенном смысле Мария была вынуждена, условно говоря, не тянуться за старшими, но низводиться до младших. Камаровская называла ее «самой неразвитой из них». Да, на начитанную интеллигентку, пожалуй, Машка не тянула, что, впрочем, других ее положительных качеств не умаляло.



    Учиться княжна не любила (Моссолов говорил, что «изо всех сестер она была наименее прилежная в учебе»;), уроки называла «несносными», однако «единственная …. имела несомненный талант к рисованию и делала весьма недурные наброски - и всегда левой рукой» (Буксгевден).



    Благо, в этом ей было в кого пойти –и бабушка, императрица Мария Федоровна, и прабабушка, королева Виктория, хорошо рисовали, а тетка, Ольга Александровна, вообще занималась этим вполне профессионально.



    Зато с музыкой, по видимому, у нее было хуже, чем у старших сестер: Ольга сообщала в Ставку, что «Мари разыгрывает "Иже херувимы" на рояле и фальшивит много».
    Пусть вас не вводит в заблуждение грамотность приводимых цитат «из Марии» – при переносе из источников практически все считают своим долгом исправить многочисленные оригинальные ошибки. Образец того, как она писала в 11 лет можно посмотреть вот тут. Позже, уже в военные годы, царь писал средней дочери: «"Очень тебя благодарю за твои письма, которые меня веселят, тем что ты в них пишешь, а также вследствие некоторого количества ошибок". Впрочем, надо отметить, что запятые далеко не всегда ложились по правилам у всех сестер, даже у Ольги, а про Анастасию тут и говорить нечего.



    Впрочем, когда это плохое знание грамматики мешало великой княжне выйти замуж? Тем более – дочери российского императора (пусть и с чуть подпорченным родовой гемофилией реноме) и такой привлекательной внешне.



    Из всех четырех сестер Мария отличалась классической красотой, в отличие от Татьяны, чья внешность была довольно специфической. Как писала Буксгевден, «цветом волос и чертами лица Мария Николаевна была похожа на Ольгу Николаевну, но младшая сестра казалась более яркой и живой.







    У нее была та же чарующая улыбка, та же форма лица, но ее прекрасные глаза - "Мариины блюдца", как их называли ее кузины - были глубокого синего цвета. Ее волосы славились своим золотистым оттенком; когда же в 1917 году их пришлось остричь после болезни, то, отрастая, они начали виться по всей голове».



    Офросимова вспоминала как всегда немного экзальтированно: «Рядом с ней сидит Великая Княжна Мария Николаевна. Ее смело можно назвать русской красавицей. Высокая, полная, с соболиными бровями, с ярким румянцем на открытом русском лице, Она особенно мила русскому сердцу. Смотришь на нее и невольно представляешь Ее одетой в русский боярский сарафан; вокруг Ее рук чудятся белоснежные кисейные рукава, на высоко вздымающейся груди - самоцветные камни, а над высоким белым челом - кокошник с самокатным жемчугом. Ее глаза освещают все лицо особенным, лучистым блеском; они... по временам кажутся черными, длинные ресницы бросают тень на яркий румянец Ее нежных щек. Она весела и жива, но еще не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины».

    Анна Вырубова вспоминала, что «она была бы красавицей, если бы не толстые губы». Если судить по фотографиям, Машку портили отнюдь не они, а привычка кривить рот.











    Основным недостатком ее внешности (Вырубова могла не писать об этом как в связи с тем, что в то время тощие девицы не были еще в моде, так и из-за того, что вес самой был немаленький) была склонность к полноте. Хотя и роста Мария была не низкого (судя по последним фотографиям ОТМА он был не ниже, чем у Татьяны), однако впечатление несколько крупноватой девушки не исчезало. Как писала Юлия Ден, это «было поводом для шуток со стороны Ее Величества». На конвертах писем от Николая, впрочем, тоже частенько было написано «толстой Мари». Сомнительно, что подобные насмешки могли сильно подбодрить девушку. 



    Подростковая полнота сошла после того, как Мария перенесла в марте 1917 корь, осложнившуюся воспалением легких в такой форме, что Боткин всерьез опасался смертельного исхода и просил Буксгевден предупредить об этом Александру. Впрочем, сильный организм девушки, о которой говорили, что она пошла в деда – Александра III - смог побороть инфекцию.

    По воспоминаниям современников, Мария очень любила детишек (она сама признавалась: «Я ужасно люблю маленьких детей, и с ними играть, носить на руках»;) и мечтала иметь большую семью.



    Говорили, что после полученного от лица Ольги отказа Кароль сватался к Марии, но Николай отшутился, что семнадцатилетняя княжна еще ребенок. Луис Баттенберг, кузен девушек, много позже вспоминал о своем детском увлечении Мари. Ходили слухи, что годы спустя после расстрела в Ипатьевском доме ее фотография стояла на его столе.
    Сама Мария пережила по меньшей мере одно относительно серьезное увлечение, однако, если судить по дошедшим до нас письмам и дневникам, его, в отличие от, скажем, романа Ольги и Шах-Багова, сложно назвать взаимным.
    Предметом его стал Николай Деменьков , «Мой душка Деменьков» - как называла его Мария или «толстый Деменьков», как подкалывала Анастасия.


    Деменьков слева

    «Ах! Я надеюсь, что завтра у всенощной увижу моего Деменькова, но боюсь, что нет»; «Вчера за всенощной видела моего душку Деменькова»; «Надеюсь пройти мимо дежурной комнаты, вдруг Н. Д. будет там. Утром были у нас уроки. Эти два дня были у Обедни в нижней церкви, так как сестры после Обедни ездили в лазарет. Поэтому, конечно, именно вчера Н. Д. был наверху в церкви, и видела его Аня,» - писала Мария в Ставку.
    Влюбленность Марии служила поводом для подтрунивания ее сестер. Так, Ольга регулярно сообщала отцу: «Завтра Аня приглашает его, Виктора Эрастовича и Деменькова к чаю (и нас). Мари, конечно, радуется, как мопс» или «Николай Дмитриевич дежурный, так что Мари очень суетится и кричит на балконе».
    Знали о ней и другие, так, например, Маргарита Хитрово присылала в Тобольск последние новости, на что княжна отвечала: «Спасибо за известие о Н.Д.»
    9 марта Мария грустно написала Николаю: «Николай Дмитриевич прощался с Мамой. До этого они вечером в 7 часов устроили ему проводы в полку кончили только в 5 утра, так что Ресин выглядел довольно грустно и, уходя из комнаты чуть не перевернул вазу с цветами, и голос его тоже не был красив. Но сам Н. Д. был совсем мил. С тех пор я его больше не видела да и не надеюсь больше». Впрочем, до отъезда она успела поговорить с ним по телефону: «Он страшно радовался ехать. Помнишь, я ему рубашку шила, ну, я его спросила, и он сказал, что она ему совсем хороша».
    Рубашка эта, к слову, пережила не только свою создательницу, но и владельца, прожившего во Франции долгую жизнь эмигранта. Сейчас она находится в Нью-Йорке.


    Письмо Марии Н.Д.

    Простая, всегда доброжелательно настроенная красавица, искренне интересующаяся жизнью окружающих, в отличие от угнетаемой страхами Ольги, «величественной» Татьяны и Анастасии, своими иногда достаточно острыми шалостями вызывавшей раздражение, очень нравилась охранникам в Тобольске и Екатеринбурге. И хотя императрица, по-видимому, с некоторой неприязнью относилась к достаточно свободному общению ОТМА с «тюремщиками», многие из которых были младше ее старшей дочери, она пожинала плоды своей собственной политики подталкивать детей к общению не с «испорченными» придворными, но с простыми людьми. А что Александра хотела?



    Грег Кинг в книге «Романовы» на основе совпадения сведений (точнее - обмолвок), полученных из нескольких по отдельности не особо заслуживающих доверия источников , приходит к выводу, что в последний день рождения Марии произошел неприятный инцидент: княжну застали с одним из охранников, Иваном Скороходовым, в компрометирующей ситуации. Какой – неизвестно.

    Подозреваю, что самое жуткое, о чем могла идти речь – обыкновенный поцелуй, который (если и был) по понятным причинам привел в ужас обе группы обитателей дома специального назначения. Старшие Романовы должны были пребывать в шоке от совершенно неподобающего девушке (и великой княжне) поведения, тюремщики справедливо усмотрели бы свидетельство ненадежности охраны. Иван был немедленно удален.



    Верю ли я в то, что такая история имела место? Почему бы и нет. В любом случае, появляется соблазн объяснить тот факт, что из всех детей Николай и Александра при отъезде из Тобольска взяли с собой именно ее, тем, что боялись оставить красивую (и, возможно, немного легкомысленную) дочь без надзора. Впрочем, с таким же успехом можно заявить, что сделано это было в надежде, что самая обаятельная из детей способна растрогать охрану на новом месте…Или решить, что родители попросили поехать Марию как доказавшую присутствие силы духа своей выдержкой в тяжелые мартовские дни 1917 года, когда сестры слегли с корью, а она сопровождала Александру при обходе военных частей. А то и вообще поверить принятому объяснению: Ольга сидит с Алексеем, Татьяна пакует вещи, а Анастасия слишком мала.



    Как бы то ни было, Мария отправилась в Екатеринбург в числе первых. И если до этого жизнь в ссылке по большей части доставляла Романовым неудобства своим однообразием и замкнутостью (вернее, отсутствием возможности беспрепятственно перемещаться по городу, поскольку к замкнутости дети привыкли), то в новом месте ситуация ухудшилась, хотя и говорить о неимоверных лишениях, которые стоически переносили будущие мученики, было бы неправильно. Сестрам княжна писала: «Скучаем по тихой и спокойной жизни в Тобольске. Здесь почти ежедневно неприятные сюрпризы … Предупреждают, что мы не горантированы от новых обысков. Кто бы мог подумать, что после 14 месяцев заключения так с нами обращаются. - Надеемся, что у Вас лучше, как было и при нас».
    «Не домашнюю», «парадную» жизнь Марии из-за возраста удалось вкусить еще меньше, чем Ольге и Татьяне. Из-за возраста в придворных мероприятиях третья великая княжна практически не участвовала. Как вспоминала Буксгевден, первый (он же – последний) выход в свет для Марии состоялся в начале 1917 года, когда в честь приезда принца Кароля был дан парадный обед, «самый последний, хотя об этом еще не знали». «Она выглядела необычайно мило в бледно-голубом платье и украшениях из бриллиантов, которые родители дарили каждой дочери в день 16-летия. Бедное дитя! Она почувствовала, что жизнь для нее окончена и что она навеки опозорена в глазах всего света, когда она, входя в гостиную рука об руку с одним из великих князей, внезапно поскользнулась в своих новых туфлях на высоченных каблуках и упала на пол. Услышав шум, император насмешливо заметил: "Разумеется, это толстушка Мария!"»



    Сведений о парадах, которыми так редко, но наслаждались ее старшие сестры, гарцуя на лошадях перед толпой, тоже фактически нет. «Свой полк» Марии выделили по достижению 14-летия. Это был 9 драгунский Казанский. Шел последний предвоенный год, и княжна успела даже обзавестись официальными портретами в форме, чего Анастасии уже не досталось.



    Из-за возраста Мария не стала сестрой милосердия как Ольга с Татьяной, а посещала лазареты, дабы подбодрить своим августейшим присутствием раненых. «Помню – придет, бывало, в лазарете к раненому в палату и просидит у него …час …два. Сама ни за что не уйдет – разве позовут старшие Сестры. Занимает больного разговорами, играет с ним в домино или в какую-нибудь другую игру и …увлечется Сама,» - вспоминал С.Павлов. Сама княжна писала отцу в 1916 году: «Мы теперь почти что каждый вечер ездим к сестрам в лазарет. Они чистят инструменты или приготовляют материал на следующий день. Анастасия играет с ранеными в крокет на столе, а я играю в блошки или складываю пузель».



    Комитет ей тоже никакой не выделили, но изредка она сопровождала старших: «Вчера я была в городе, у меня было заседание в Зимнем дворце. Было прескучно. Мария тоже была со мной. Так как она была в первый раз на моем заседании, то Нейдгарт решил сказать ей несколько приветственных слов. Причем он и все другие встали и кланялись ей. Она чуть под стол не полезла от ужаса» (письмо Татьяны).
    Впрочем, Машка далеко не всегда была тихой и застенчивой. «Мария только и делает, что и говорит», - не без шпильки докладывает в письме Николаю Татьяна. «Мари ходит с шумом по коридору, - рассказывала Алексею о том, что делается дома, Ольга, - от времени до времени влезает сюда в какое нибудь кресло и много болтает».



    Много болтает…
    Жизнерадостная и обаятельная...
    Я все возвращаюсь мысленно к тому «возможно произошедшему» случаю в доме Ипатьева.
    Как вы думаете, произошло ли тогда что-то?
    Или Машка, всю жизнь отчаянно жаждавшая любви, была лишена даже такой простой и немножко глупой (как она сама) романтической истории?

    @темы: 1900, 1910, я все необычное люблю, в стиле ретро

    21:31 

    Мария Заньковецкая

    Марія Заньковецька



    «...М.К.Заньковецкая является одной из тех немногочисленных сил мировой сцены, которые целиком отвечают своей игрой великой миссии театра. Ибо ее игра — это действительно «пламенное, сгущенное изображение мук, тревог и побед духа», ибо зритель, вместе с нею, переживает в своей душе все перипетии психологической борьбы персонажа, приучается смотреть страхам жизни в глаза и запасается из игры великой артистки чувством глубокой, активной любви к людям, наивысшую стадию в развитии которой так чудесно сформулировал Христос: «больше сия любве никтоже имат, да кто душу свою положит за други своя».

    (С. Петлюра «До ювілею М.К.Заньковецької», 1907 перевод с укр.)



    Марія Заньковецька



    Муся Адасовская, которой суждено было стать великой актрисой и символом украинского театра, родилась 3 августа (22.07 ст. ст.) 1854 г. в с. Заньки Нежинского уезда Черниговской губернии.

    28 лет спустя, приняв твердое решение посвятить свою жизнь сцене, Мария Константиновна взяла себе псевдоним Заньковецкая (по месту рождения), чтобы «не осквернить легкомысленной профессией» аристократическую фамилию. За право быть актрисой она заплатила разрывом с семьей и близким окружением.

    Марія Заньковецька
    М. Заньковецька. 1882 р.



    О первом выходе на сцену (в роли Наталки Полтавки 30.11.1882 г.) Мария Заньковецкая вспоминала: «Я волновалась в первом действии. Я не слышала своего голоса, когда пела «Віють вітри». За кулисами я от волнения упала и помню, как забегали все вокруг меня. Во втором действиия я уже овладела собой и твердо вела свою роль».

    Марія Заньковецька




    В следующий вечер она играла Галю в «Назаре Стодоле» Т.Шевченко. А уже после исполнения роли Ярыны в «Невольнике» руководитель труппы и драматург Марко Кропивницкий подарил актрисе бирюзовый перстень со словами: «Обручаю тебя, Маруся, со сценой, теперь мне есть для кого писать драмы».

    Марія Заньковецька



    Первые же киевские гастроли 1882 г. были успешными для молодой труппы М. Кропивницкого. Особенно восторженно публика приветствовала сценический дует Садовского и Заньковецкой.

    В 1886 г. труппа Кропивницкого покоряет Москву и Петербург, а Заньковецкую называют «королевой театрального сезона». Хотя в это же время на столичных подмостках блистали М.Ермолова, М.Савина, П.Стрепетова.

    Марія Заньковецька



    Среди поклонников таланта Марии Константиновны — вся российская и украинская культурная элита Л.Толстой, П.Чайковский, И.Репин, М. Нестеров, И.Павлов, И.Бунин, И.Франко, М.Коцюбинський, Л.Украинка, И.Карпенко-Карий, М.Грушевський.

    А. Чехов впервые увидев актрису на сцене, написал брату: «Заньковецкая — это страшная сила!» В 1892 г. благодаря критику Суворину они познакомились и подружились. Мария Константиновна упоминала, что Антон Павлович «обещал написать пьесу, в которой для меня будет одна роль исключительно на украинском языке». Некоторые исследователи жизни и творчества Чехова считают, что именно Заньковецкая является прообразом Нины Заречной из «Чайки» (другие склоняются к кандидатуре Комиссаржевской).

    Эмма Полоцкая высказывала так же предположение, что симпатия Чехова выходила за театральные рамки и носила весьма романтический характер. Однако сама Заньковецкая писала: «Чехов очень хорошо ко мне относился, дорожил моим обществом, но не кавалерствовал и не влюблялся. Я потом часто виделась с ним в Москве. Он любил беседовать со мною, навещал меня, когда я тосковала. Говорил, что у меня «красивая душа» и много милого, задушевного, чеховского».


    Марія Заньковецька
    М. Заньковецькая с братом Е. Адасовским. 90-е гг. ХІХ в.




    Неоднократно Марию Константиновну приглашали в российские труппы: в Малый театр А.Суворина, в московский театр Ф.Корша. Но несмотря на то, что работа в столичных театрах сулила более широкие перспективы и более высокие гонорары, Заньковецкая хранила верность родной сцене. Когда же не оставлявший попыток переманить ее в свой театр А.Суворин в 1899 г. на вечере памяти Котляревского снова обратился к «самой любимой, скромной и самой талантливой актрисе» с просьбой «осчастливить русскую сцену», артистка со слезами на глазах ответила: «Наша Украина слишком бедна, чтобы ее можно было покинуть. Я слишком люблю ее, мою Украину, и ее театр, чтобы принять ваше предложение». Аргументы Суворина были заглушены бурей аплодисментов поклонников актрисы.

    Марія Заньковецька



    В январе 1908 г. вся украинская общественность торжественно отмечала 25-летие сценической деятельности Марии Заньковецкой. Этот юбилей стал по-настоящему всенародным праздником. Стоит отметить, что одним из активных организаторов торжеств был поклонник таланта актрисы журналист, редактор, театральный критик, театральный рецензент ежедневной всеукраинской газеты «Рада» Симон Петлюра.

    Во всех трех изданиях, с которыми на тот момент сотрудничал Симон Васильевич, появились его статьи о Заньковецкой. Несмотря на то, что актриса была невероятно популярна, упоминания о ней в прессе ограничивались рецензиями на отдельные спектакли. Петлюра стал первым, кто взялся за анализ творчества Заньковецкой в целом, первым, кто заговорил о значении этого творчества для развития украинского театра и национального культурного возрождения. В связи с тем, что статья «До ювілею М.К.Заньковецької» в журнале «Україна» содержит не только размышления о творчестве, но и биографический очерк, о Петлюре порой упоминают и как о первом биографе великой украинской актрисы.
    Кроме того Симон Васильевич учавствовал в чествовании юбилярши как редактор социал-демократической газеты «Слово».

    Следующий творческий юбилей Заньковецкой — 40-летний — не менее торжественно отмечали уже идейные противники Петлюры, в то время, как он (к тому времени глава Директории и Главный атаман войск УНР) со своей интернированной армией находился в Польше.

    Марія Заньковецька



    В 1922 году к 40-летию сценической деятельности Марии Константиновне Заньковецкой было присвоено звание «Народная артистка республики». Она стала первой актрисой получившей это почетное звание. Также ее именем был назван театр.

    Марія Заньковецька
    Народная артистка УССР М. Заньковецькая с внучатыми племянницами Ириной и Галиной Волык. Киев, 20-е гг. ХХ в.



    Последние годы жизни Заньковецкая провела в доме, принадлежавшем ранее ее сестре Лидии, в Киеве на Большой Васильковской, 121 . Здесь же умерла 4 октября 1934 г. Сейчас в этом здании находится музей.

    @темы: 1880, 1890, 1900, 1920, я все необычное люблю, в стиле ретро

    03:20 

    Мария Кузнецова-Бенуа (1880-1966)

    Музей Муз

    главная